religion religion_self Шри Ауробиндо Cинтез йоги

 «„Синтез Йоги“ писалась не для того, чтобы явить путь каждому желающему. Каждое направление Йоги рассматривалось отдельно со всеми его возможностями. Также фиксировались все точки соприкосновения так, чтобы начавший со Знания мог в дальнейшем приступить к практике Карма и Бхакти- Йоги - и так со всеми путями. Предполагалось, что когда самосовершенствование будет окончено, то будет предложен метод объединения всех путей и видов Йоги, но это пока так и не было сделано».

Шри Ауробиндо

ru
rvvg doc2fb, FictionBook Editor 2.4, FB Editor v2.3 2010-07-29 C3428F65-F870-4BF6-90B8-91E124C60E64 1.0
<p>Шри Ауробиндо</p> <p>CИНТЕЗ ЙОГИ</p>
<p>Введение</p> <p>УСЛОВИЯ СИНТЕЗА</p>
<p><emphasis>Глава I.</emphasis> Жизнь и Йога<a l:href="http://www.orlov-yoga.com/Aurobindo/sy/sy01.htm"><strong>1</strong></a></p>

СУЩЕСТВУЮТ две неизбежности, связанные с деятельностью Природы, которые постоянно вторгаются в высшие формы человеческой активности, независимо от того, принадлежат ли эти формы привычным областям движения духа, или же стремятся к тем исключительным сферам и свершениям, которые представляются для нас возвышенными и относятся к сферам божественного. Каждая такая форма стремится к гармонизированной сложности и целостности, которая вновь распадается на многочисленные потоки определенных усилий и устремлений лишь для того, чтобы воссоединиться еще раз в новой силе и мощи. Развитие в рамках формы есть необходимое условие реального проявления в действительности; в тоже время истина и практика, сформулированные слишком жестко, устаревают и теряют большую часть своих достоинств, если не всю ценность. Необходимо постоянное их обновление свежими струями духа, оживляющими мертвую или умирающую форму и преобразующими ее, если ей суждено достигнуть новой жизни. Постоянное возрождение есть условие материального бессмертия. Сейчас мы переживаем время родовых мук, когда все формы мышления и деятельности, содержащие в себе какую-либо полезную силу или скрытую жизнестойкость, подвергаются крайне серьезному испытанию и получают возможность возрождения. Сегодняшний мир предстает перед нами гигантским котлом Медеи, в который брошено все, искромсанное, исковерканное, подвергшееся исследованию, многократно смешанное и перемешанное для того, чтобы либо погибнуть, превратившись в частицы строительного материала для новых форм, либо воскреснуть омоложенными и преображенными для новой жизни. Индийская Йога, по существу представляющая собой особую деятельность или формулировку определенных великих сил Природы, сама по себе раздробленная и по-разному сформулированная, потенциально является одним из этих динамических элементов будущей жизни человечества. Дитя незапамятных времен, сохранившееся до наших дней благодаря своей жизнеспособности и правдивости, сегодня она покидает тайные школы и места уединения аскетов, в которых она находила свое убежище, и ищет свое место в будущем человечества. Но прежде ей предстоит заново открыть себя, подняться до уровня первопричин своей принадлежности общей истине и той извечной цели Природы, которую она раскрывает перед нами, и, благодаря этому самопознанию и самоопределению, найти свое собственное заново обретенное единство. Перестраивая себя, она легче и мощнее впишется в преображенную жизнь рода человеческого, который движется к самым сокровенным святилищам и к высочайшим вершинам своего бытия и индивидуальности.

При правильном подходе как сама Жизнь, так и Жизнь в Йоге являются сознательно или бессознательно Йогой, поскольку мы подразумеваем под этим термином приведенные в систему усилия, направленные на самосовершенствование путем задействования потенциальных возможностей, скрытых в человеке, и единение человеческой индивидуальности с универсальным и трансцендентным существованием, частично выраженным в человеке и в Космосе. Но вся жизнь, если мы отвлечемся от ее внешних проявлений, есть безбрежная Йога Природы, пытающаяся осмыслить свое совершенство во все более нарастающем раскрытии своих возможностей, стремящаяся объединиться с собственной божественной реальностью. В человеке, мыслителе, впервые на этой земле она изобретает самоосознающий инструмент и необходимый план действия для быстрого достижения великой цели. Йога, по словам Свами Вивекананды, может рассматриваться как набор средств для сжатия эволюции человека до размеров одной жизни, или до нескольких лет, или даже до нескольких месяцев существования в телесной оболочке. Таким образом, данная система Йоги есть отбор или сжатие до более узких, но и более энергетически емких, форм некоторых общих методов, которые уже используются свободно, щедро, в неторопливом движении, с чрезмерно расточительным отношением к веществу и энергии, но зато в более всеобъемлющей комбинации, Великой Матерью в ее трудном восхождении к совершенству. Именно такое понимание Йоги способно создать основу для здорового и разумного объединения различных методов и направлений. В этом случае Йога воспринимается не как что-то мистическое и ненормальное, не имеющее никакого отношения к обычным процессам движения Мировой Энергии или к целям, к которым последняя стремится на путях субъективного и объективного самоосуществления. Йога раскрывается как интенсивное и необычное использование сил, которые Мировая Энергия уже проявила или постепенно создает, пусть не столь ярко выраженно, но зато фундаментально.

Методы Йоги имеют такое же отношение к нормальной психологической деятельности человека, как научное использование естественной силы электричества или пара к свойствам пара и электричества. Эти методы также формируются на основе знания, обогащенного и подтвержденного систематическими экспериментами, практическим анализом и повторяющимися результатами. Вся Раджа-Йога, например, опирается на ощущение и знание того, что наши внутренние составные части, взаимодействия между ними, их функции можно разделить или разложить на составные части, заново скомбинировать и создать нечто неизведанное и прежде нереальное. Подобным образом Хатха-Йога считает, что жизненные силы и функции, которым обычно подчиняется наша жизнь и которые кажутся нам застывшими и непреложными, могут быть управляемы и их измененные действия могут привести к результатам прежде невозможным. Это кажется сверхъестественным тем людям, которые не поняли основную причину этих функций и сил. В некоторых других направлениях Йоги эта ее характерная особенность не столь очевидна, потому что эти направления более интуитивны и менее механистичны, ближе к состоянию экстаза, как Йога Преданности, или касаются божественной бесконечности сознания и бытия, как Йога Знания. Тем не менее, все они начинаются с использования основных способностей человека таким образом и во имя достижения таких целей, которые не рассматриваются в повседневной деятельности. Все методы, сгруппированные под общим названием Йога, являются особыми психологическими процессами, опирающимися на неизменные истины Природы и развивающимися из обычных функций, сил и следствий, которые всегда присутствовали, но не часто или лишь при особых условиях проявляли себя в повседневности.

Но как в физике увеличение числа научных исследований приносит вред, потому что это приводит, например, к формированию искусственной жизни, которая побеждает естественное человеческое бытие, переполняет его грузом механизмов и техники, покупая свободу и независимость человека ценой все возрастающих так называемых «удобств», так и чрезмерная увлеченность методами Йоги и их исключительными результатами может нанести ущерб. Йогин стремится отойти от повседневного существования и Теряет с ним связь. Он стремится обрести здоровье духа — ценой обеднения своей человеческой деятельности, внутреннюю свободу — ценой внешней смерти. Если он познает Бога, он теряет жизнь. Если он направляет свои усилия вовне, пытаясь завоевать жизнь, то оказывается перед лицом опасности потери Бога. В Индии жизнь в мире оказалась несовместима с духовным ростом и совершенствованием. И хотя традиция и идеал побеждающей гармонии между внутренним влечением и внешней необходимостью остаются, их можно проиллюстрировать лишь немногими примерами. Действительно, когда человек обращает свой взор и энергию внутрь и вступает на путь Йоги, то предполагается, что он неизбежно потерян для огромного потока совместного существования и мирских усилий человечества. Эта идея настолько широко распространилась, настолько часто она подчеркивалась наиболее распространенными философиями и религиями, что сегодня бегство от реальности расценивается не только как необходимое условие, но и как основная цель Йоги. Синтез учения Йоги не может быть удовлетворительным, если он не направлен на воссоединение Бога и Природы с освобожденной и усовершенствованной человеческой жизнью. Правильное учение в своих методах не только допускает, но и покровительствует гармонии нашей внутренней и внешней деятельности в их божественном осуществлении. Ибо именно человек есть тот знак и символ высшего Бытия, сошедший в материальный мир, где низшему предоставлена возможность преобразовать себя и обрести природу высшего, а высшему открыт путь раскрыть себя в формах низшего. Бегство от жизни, которая дана для реализации этих возможностей, никогда не может являться ни обязательным условием, ни полной и конечной целью, ни мощным средством самореализации. Оно может быть лишь временной необходимостью при определенных обстоятельствах или некоторым чрезвычайным усилием, навязанным индивидууму для того, чтобы подготовить почву для движения человечества в целом. Истинная и конечная цель Йоги достигается тогда, когда сознательная Йога в человеке уподобляется подсознательной Йоге Природы, внешне совпадающей с самой жизнью. И тогда мы снова говорим, оглядывая пройденный путь и достигнутые результаты, со смыслом более точным и ясным: «Вся жизнь — Йога».

1. Перевод введения, частей I, II выполнен Н.И.Дорофеевым; частей III, IV — Т.И.Наливиной.

Синтез Йоги впервые печаталась в ежемесячном издании Арья, начиная с ее первого номера в августе 1914 года. Семьдесят две главы, предваренные пятью вводными главами, были опубликованы к январю 1921 года, в котором журнал прекратил публикации, оставив серию незавершенной.

Необходимо отметить, что хотя текст полон в смысле включения в него всего доступного материала. Синтез Йоги в целом никогда не был завершен. Не только «Йога Самосовершенствования» осталась незаконченной, но и предполагавшаяся дополнительная часть не была начата. Необходимо также иметь в виду, что только первая часть, «Йога Божественных Работ», была опубликована в окончательном варианте в течение жизни Шри Ауробиндо и тщательно отредактирована. Вторая, а тем более третья и четвертая части надо рассматривать как принадлежащие к раннему периоду.

Ниже приведены выдержки из двух писем Шри Ауробиндо, в которых он касается этой своей работы:

Синтез Йоги писалась не для того, чтобы явить путь каждому желающему. Каждое направление Йоги рассматривалось отдельно со всеми его возможностями, а также фиксировались и точки соприкосновения так, что начавший со Знания мог приступить к практике Карма и Бхакти-Йоги также, и так со всеми путями. Предполагалось, что, когда Самосовершенствование будет окончено, будет предложен метод объединения всех путей Йоги, но это так и не было сделано.

18 мая 1936 г.

В то время, когда последние главы Синтеза Йоги печатались в Арье, термин «Надразум» еще не был найден, поэтому он не упоминается. То, что описывается там, есть активность Сверхразума при его схождении в Надразум, подъеме и трансформации работы последнего. Высший самосуществующий Сверхразум или Божественный гносис есть нечто, лежащее вовне и выше Сверхразума, Предполагалось в последних главах показать всю сложность этого вопроса и как много промежуточных уровней лежит между человеческим разумом и Сверхразумом, и как даже Сверхразум, спускаясь ниже, может быть смешан с более низкими проявлениями и превращен в уже нечто меньшее, чем конечная Истина. Но эти последние главы так и не были написаны.

13 апреля 1932 г.

<p><emphasis>Глава II</emphasis></p> <p>Три ступени Природы</p>

В ИСТОРИИ развития Йоги в прошлом мы замечаем специализирующую и разделяющую тенденцию, которая была оправдана и принесла в свое время пользу. Мы же стремимся к синтезу тех целей и методов, которые возникли вследствие этой тенденции. Но для того, чтобы двигаться в правильном направлении, нам необходимо знать, во-первых, основной принцип и цель, лежащие в основе этого разделяющего импульса, и, далее, особенности метода каждой йогической школы. Об основополагающем принципе должно спрашивать саму Природу в ее вселенском движении, узнавая в ней не только обманчивую и иллюзорную деятельность все искажающей Майи, но и космическую энергию и работу Самого Бога в Его безграничном Бытии, формулирующего и одновременно вдохновляющегося безбрежной, бесконечной и ежеминутно избирательной Мудростью, prajna prasrta purani Гиты, Мудростью, от начала исходящей из Вечного. Для выбора конкретных средств мы должны пристально вглядеться в различные направления Йоги и в массе деталей и особенностей рассмотреть управляющую идею, которой они служат, и основную силу, которая рождает и питает их методы. После этого нам будет проще найти тот единственный общий принцип и ту единственную общую силу, в которые уходят корнями и по направлению к которым подсознательно движутся все ответвления нашего учения, и в которых, благодаря этому обстоятельству, возможно сознательное соединение и слияние различных йогических течений.

Поступательное самопроявление Природы в человеке, именуемое в современном языке его эволюцией, с необходимостью зависит от трех последовательных элементов: то, что уже развилось к настоящему времени, то, что находится на стадии сознательной эволюции, и то, что предстоит развить. Последний элемент уже сейчас может быть обнаружен если не постоянно, то, по крайней мере, изредка и случайно или, напротив, с регулярным повторением, в зародыше или в более развитых формах, некоторые из которых близки к границе понимания современной цивилизации. Такие редкие случаи возможны, потому что развитие Природы не сводится к равномерному механическому поступательному движению. Она постоянно достигает областей, лежащих за границей ее возможностей, даже ценой последующих прискорбных отступлений. Ей свойственны стремительные натиски, феерические мощные взрывы, непредсказуемые результаты. Иногда она страстно идет на штурм, надеясь завоевать небесное царство силой. И эти чрезмерности есть откровения того, что есть в ней божественного или, наоборот, дьявольского, но в любом случае это есть наиболее мощные средства ее движения к цели.

Телесная жизнь есть то, что Природа прочно основала и развила для нас. Она создала определенную комбинацию и гармонию двух низших, но фундаментально необходимых элементов нашей деятельности и прогресса на земле: Материи, которая, как бы слишком неземное духовное не относилось к этому факту, является основой и низшим состоянием всех наших энергий и реализаций, и Жизненной Энергии, которая есть наш способ существования в материальном теле и даже базис нашей умственной и духовной деятельности. Она успешно достигает определенной стабильности своего постоянного материального движения, которое одновременно достаточно равномерно и длительно и достаточно изменчиво и непостоянно для того, чтобы создать подходящее пристанище и инструмент постепенного проявления Бога в человеке. Именно это подразумевается в Айтарейа Упанишаде, которая повествует нам о том, что божества отвергли животные формы, одна за другой предложенные им Самим Всевышним, и только лишь когда был создан человек, они воскликнули: «Это действительно сделано прекрасно!» и согласились на эту форму. Она также осуществляет работающий компромисс между косностью материи и активной Жизнью, которая населяет ее и питается ею, и с помощью которой не только поддерживается существование жизни, но и представляется возможным полнейшее развитие ментальности. Это равновесие является основным состоянием Природы в человеке и в терминах Йоги выражается как соединение грубого тела, состоящего из материи, или пищевой оболочки, и нервной системы, или виталической оболочки 1.

И если, таким образом, это примитивное равновесие является фундаментом и основным способом движений более высоких, которые созерцаются вселенской силой, и если оно составляет тот сосуд, в котором Божественное пытается самораскрыться на земле, если правильно утверждение индусов, что тело есть инструмент, предоставляемый для исполнения истинного закона нашей природы, тогда любое окончательное бегство от физического существования является отказом от законченности Божественной Мудрости и самоотречением от ее цели в земном проявлении. Подобный отказ может оказаться правильной позицией для некоторых индивидуумов, в силу некоторого тайного закона их развития, но не целью, предназначающейся для всего человечества. Следовательно, не может считаться интегральной та система Йоги, которая игнорирует тело или считает его уничтожение или неприятие непременным условием высшей духовности. Скорее, совершенствование также и тела должно быть окончательным триумфом Духа, и трансформация телесной жизни в божественную должна быть последней печатью, которую Бог поставит на Своей работе над вселенной. То, что физическое предстает как помеха духовному, еще не аргумент для непринятия физического, потому что в тайном провидении наши величайшие трудности являются нашими лучшими возможностями. И в этой главной трудности — указание Природы нам, какая высшая победа должна быть одержана и какая важнейшая проблема должна быть решена в конце концов; это вовсе не предупреждение о безвыходной ловушке, которой надо избегать, или о слишком сильном враге, от которого надо спасаться бегством.

В равной степени, жизненные и нервные энергии в нас присутствуют с важной целью; они также требуют божественного раскрытия своих возможностей в нашем высшем осуществлении. Всеобъемлющая мудрость Упанишад особенно подчеркивает ту большую роль, которая отводится этим элементам в схеме вселенной. «Как спицы в колесе сходятся во втулке, так и в Энергии Жизни содержится всё: и тройное знание, и Жертвоприношение, и силу сильного, и чистота мудрого. Энергия Жизни повелевает всем, что существует под тройными небесами» 2. Поэтому не интегральная та Йога, которая убивает эти психические энергии, вынуждает их к бесчувственной неподвижности или выкорчевывает их как источник пагубной деятельности. Их очищение, а не разрушение, их преобразование, контролирование и использование являются той целью, которая подразумевалась при создании и развитии внутри нас этих видов энергий.

Если жизнь в телесной оболочке есть то, что Природа жестко создала для нас как свой фундамент и первый инструмент, то наша ментальная жизнь есть ничто иное, как развитие ее ближайшей следующей цели и более совершенного инструмента. Это именно та возвышенная мысль, которая поглощает все ее экзальтированное внимание; это ее постоянный, за исключением периодов истощения и отступления в область успокоительной и восстанавливающей силы тьмы, поиск везде, где она только может освободиться от препятствий своей начальной виталической и физической реализаций. Потому что здесь в человеке мы имеем крайне важную отличительную особенность. Он содержит в себе не единичную ментальность, но двойную и тройную, ум вещественный и психический, чистый интеллектуальный ум, который освобождается от иллюзий тела и чувств, и божественный разум над интеллектом, который в свою очередь освобождается от несовершенных форм логически разделяющего и подверженного игре воображения интеллектуального ума. Ум в человеке впервые играет самостоятельную, хотя и неразрывную с жизнью тела роль, тогда как в растении он полностью свернут, а в животных всегда заточен. Он принимает эту жизнь не только как первое, но как единственное условие своей деятельности и служит ее нуждам так, как будто бы это была конечная цель бытия. Но телесная жизнь в человеке это основа, но не цель, его первое условие, но не последний его решающий фактор. По справедливому представлению древних, человек по своей сути — мыслитель, Ману, ментальное существо, которое руководит жизнью и телом 3, а не животное, которое выполняет их приказания. Истинное бытие человека поэтому только начинается, когда интеллект отделяется от материального и мы начинаем все больше и больше жить в уме, независимом от виталических и физических наваждений и в масштабе этой свободы можем правильно воспринимать и правильно использовать жизнь тела. Потому что свобода, а не искусное подчинение есть истинное средство господства. Свободные от вынужденного принятия внешних условий, расширенные и возвышенные условия нашего физического бытия являются высоким человеческим идеалом.

Интеллектуальная жизнь, таким образом эволюционирующая в человеке, не есть, в действительности, общее достояние. В самом деле, могло бы показаться, будто бы она развита полнейшим образом только в отдельных индивидуумах и будто бы существует большое число и даже большинство, в которых она либо представляет собой небольшую и плохо организованную часть их нормальной природы, либо не развита совсем, или латентна и нелегко активизируема. Конечно, умственная жизнь не есть законченная эволюция Природы; она даже не заложена прочно в человеческое животное. Свидетельствует об этом то, что прекрасное и полное равновесие энергии и вещества, здравомыслящее, крепкое, долгоживущее человеческое тело обычно встречается только в расах или классах людей, отвергающих усилия мысли, ее нарушения, ее напряжения, или в тех, которые думают только материальным умом. Цивилизованный человек еще должен установить равновесие между полностью активным умом и телом; он еще не владеет им нормально. Действительно, похоже, что возрастающее усилие к более интенсивной умственной жизни часто создает усугубляющееся неравновесие человеческих элементов, что дает возможность некоторым ученым описать гениальность как форму сумасшествия, продукт дегенерации, патологическую болезненность Природы. Явления, которые используются для подтверждения этого преувеличения, будучи рассмотренными не порознь, но в связи со всеми другими относящимися к делу данными, указывают на другую истину. Гений является попыткой вселенской Энергии так убыстрить и интенсифицировать наши интеллектуальные силы, чтобы они были подготовлены к тем более влиятельным, непосредственным и мгновенным способностям, которые составляют игру сверхинтеллекта или божественного ума. Таким образом, это не каприз, необъяснимое явление, а совершенно естественный следующий шаг в правильном направлении ее развития. Она гармонизировала телесную жизнь с вещественным умом, она гармонизирует ее с игрой интеллектуального ума; так как они хотя и стремятся к подавлению целиком животной и жизненной энергии, но не производят или не нуждаются в произведении активных нарушений общего равновесия. И она устремляется выше в попытке достичь еще более высокого уровня. Нарушения, вносимые ее деятельностью, не столь велики, как это часто представляют. Некоторые из них являются еще плохо сформированными началами новых проявлений; другие — легко исправляемый процесс распада, зачастую плодовитый свежими направлениями, и [это] всегда небольшая цена, которую необходимо заплатить за далеко идущие последствия, которые она при этом имеет в виду.

Вероятно, мы можем, если мы рассматриваем все обстоятельства, прийти к выводу, что ментальная жизнь, отнюдь не будучи недавним приобретением человека, является кратким повторением в нем предыдущего достижения, от которого Энергия в человечестве была вынуждена прискорбно отказаться. Первобытный человек, возможно, не столько первый предок цивилизованного человека, сколько дегенеративный потомок предыдущей цивилизации. Ибо если плоды интеллектуального достижения и распределены неравномерно, то потенциальная возможность их встречается везде. Ясно, что в отдельных случаях даже расовый тип, рассматриваемый нами как самый отсталый, негритянские племена неувядающего варварства Центральной Африки, способен, без примеси крови, без ожидания будущих поколений, на интеллектуальную культуру, если уже не на интеллектуальные достижение передовой Европы. Даже в массе людям, похоже, потребуется, при благоприятных обстоятельствах, всего несколько поколений, чтобы пройти путь, который с очевидностью надо бы измерять в терминах тысячелетий. Таким образом, человек, в силу своей привилегии ментального существа освобождается от всего груза медлительных законов эволюции, либо он уже представляет собой и при способствующих условиях и в стимулирующей атмосфере всегда может продемонстрировать высокий уровень материальной способности к активности интеллектуальной жизни Это не умственная неспособность, а длительный отказ или уклонение от возможности и уход от пробуждающего импульса создают первобытного человека. Варварство — это промежуточный сон, а не изначальная тьма.

Более того, все направления современной мысли и современного стремления открываются взору наблюдателя как огромное сознательное усилие Природы в человеке повлиять на общий уровень интеллектуальной оснащенности, способности и дальнейшей вероятности (развития) путем обобщения возможностей, которые современная цивилизация предоставляет интеллектуальной жизни. Даже поглощенность европейского интеллекта, главного действующего лица этой тенденции, материальной Природой и видимостью существования есть необходимая часть этого усилия. Оно стремиться подготовить достаточный базис в материальном бытие человека и жизненных энергиях и в его материальном окружении для полного раскрытия его психических способностей. Путем распространения образования, путем продвижения отсталых народов, путем возвышения угнетенных классов, путем умножения сберегающих труд приспособлений, путем движения к идеальным социальными экономическим условиям, путем работы Науки над улучшением здоровья, продлением жизни и крепким телосложением современного человечества, смысл и намерение этого быстрого движения переводят себя в легко понятные символы. Не всегда могут использоваться правильные или по крайней мере радикальные средства, но их цель — и это правильная предварительная цель, — крепкое индивидуальное и социальное тело и удовлетворение законных нужд и требований материального ума, достаточный покой, досуг, равные возможности, так что все человечество, а не только избранная раса, класс или индивидуум могут быть свободными, чтобы развивать эмоциональное и интеллектуальное бытие в полной мере. В настоящее время материальная и экономическая цель могут преобладать, но всегда, позади, работает или ждет в резерве более высокий и главный импульс.

Когда подготовительные условия достаточны, когда великое стремление нашло свой базис, какова будет природа этих дальнейших возможностей, которым должны служить энергии интеллектуальной жизни? Если ум является действительно высшим способом выражения Природы, тогда полное развитие рационального и одаренного воображением интеллекта и гармоничное удовлетворение эмоций и чувствительности должно быть самодостаточным. Но если, напротив, человек есть большее, чем мыслящее и эмоциональное животное, если свыше того, что эволюционирует сейчас, есть что-то, что необходимо начнет развиваться, тогда вполне может быть, что полнота умственной жизни, податливость, гибкость и широкая возможность интеллекта, требуемое богатство эмоций и восприимчивости могут быть только переходом к развитию более высокой жизни и более мощных способностей, которые еще проявятся и овладеют низшими инструментами, точно так же, как сам ум настолько овладел телом, что физическое существо не живет более для своего собственного удовлетворения, но представляет собой фундамент и материал высшей деятельности.

Притязание на более высокую, чем умственная, жизнь является всей основой индийской философии, и приобретение и организация этой жизни есть истинная цель, которой служат методы Йоги. Ум не есть последняя стадия эволюции, не высшая цель, но, как и тело, всего лишь инструмент. В терминах Йоги он так и называется — внутренний инструмент 4. Индийская традиция утверждает, что то, что должно быть проявлено, не есть что-то новое для человеческого опыта, но было развито раньше и даже правило человечеством в определенные периоды его развития. В любом случае, для того, чтобы быть известным, оно в одно время должно быть частично развито. И если с тех пор Природа отступила обратно от своего достижения, причина всегда должна находиться в некоторой неосознанной гармонии, некоторой недостаточности интеллектуального и материального базиса, к которому она сейчас вернулась, некоторой сверхспециализации более высокого в ущерб более низкому существованию.

Но что тогда представляет собой это более высокое или высочайшее бытие, к которому стремится наша эволюция? Для того, чтобы ответить на вопрос, мы должны иметь дело с классом высших переживаний, классом необычных понятий, которые трудно точно определить в любом другом языке, нежели древний язык санскрит, в котором они только и были систематизированы до некоторой степени. Лишь приблизительные, термины в английском языке вызывают другие ассоциации, и их использование может привести ко многим и даже серьезным неточностям. Терминология Йоги распознает кроме статуса нашего физического и виталического бытия, называемого грубым телом и составленного из двух элементов, пищевой оболочки и виталического тела, кроме статуса нашего ментального бытия, называемого тонким телом и состоящего из одного элемента — умственной оболочки или ментального тела 5, третий, высший и божественный статус супраментального бытия, названный причинное тело, которое составлено из четвертой и пятой оболочек, которые описаны как оболочка знания и оболочка блаженства 6. Но это знание не есть систематизированный результат умственных вопрошаний и размышлений, не временное сочетание заключений и мнений в порядке наибольшей вероятности или высшего правдоподобия, но скорее чистая самосуществующая и самосияющая Истина. И это блаженство — не высшее наслаждение сердца и чувств на фоне неизбежного переживания боли и страдания, но наслаждение также самосуществующее и независимое от каких-либо объектов или событий, самонаслаждение, которое есть сама природа, сама суть трансцендентного и бесконечного бытия, как оно есть.

Соответствуют ли такие психические концепции чему-либо реальному и возможному? Вся Йога отстаивает их как конечный опыт и высшую цель. Они формируют управляющие принципы нашего наивысшего возможного состояния сознания, наши широчайшие возможные границы бытия. Это, говорим мы, гармония высших способностей, весьма приблизительно соответствующая психологическим дарам откровения, вдохновения и интуиции, однако действующая не в интуитивном уме или божественном уме, но на еще более высоком уровне, которая видит Истину прямо лицом к лицу, или, вернее, живет в сути вещей как вселенских, так и трансцендентных, и является ее формулировкой и просветленной деятельностью. И эти способности есть свет сознательного бытия, вытесняющий эгоистическое, и сам по себе космический и трансцендентный, природа которого есть Блаженство. Вот несомненно божественные и, в сравнении с тем, как создан человек в наши дни, сверхчеловеческие состояния сознания и деятельности. Троица трансцендентного бытия, самосознания и самонаслаждения 7 является, действительно, метафизическим изображением высшего Атмана, самоформулировкой нашему пробуждающемуся познанию Непознаваемого, представляемого ли как чистая Безличность или же как космическая Личность, проявляющая вселенную. Но в Йоге они также рассматриваются в своих психологических аспектах как состояния субъективного существования, которому наше бодрствующее сознание сейчас чуждо, но которое живет в нас на сверхсознательном уровне и до которого, поэтому, мы всегда можем подняться.

Ибо, как указывает название, причинное тело (karana), в противоположность двум другим, которые являются инструментами (karana), это венчающее проявление является также источником и эффективной силой всего того, что в действительной эволюции предшествовало ему. Наша умственная деятельность, в действительности, есть производная, и поскольку она отделена от истины, которая неявно является ее источником, она есть деформация божественного сознания. Наши чувства и эмоции имеют такое же отношение к Блаженству, наши нервные силы и действия — к аспекту Воли и Силы, принадлежащему божественному сознанию, наше физическое бытие к чистой сути этого Блаженства и Сознания. Эволюция, которую мы наблюдаем и земной вершиной которой мы являемся, может считаться, в некотором смысле, обратным проявлением, с помощью которого эти Силы в своем единстве и своем многообразии используют, развивают и совершенствуют несовершенное вещество и деятельность Материи, Жизни и Ума так, что они могут выразить в изменчивой относительности возрастающую гармонию божественных и вечных состояний, из которых они рождены. Если это истина вселенной, то цель эволюции есть также ее причина, это то что постоянно в своих элементах и вне их освобождено. Но освобождение несомненно не совершенное, если оно — только бегство, и нет возврата к вмещающей материи и действиям — для их усиления и преображения. Само постоянство не имело бы веской причины существовать, если бы оно не заканчивалось в этом преображении. Но если человеческий ум может стать способным приблизиться к славе божественного Света, человеческая эмоция и чувство могут превратиться во взрыхленную почву и принять ритм и движение высшего Блаженства, человеческое действие не только представляет собой, но ощущает себя движением небесной и неэгоистической Силы и физическое вещество нашей жизни имеет достаточно примеси чистоты высшего существования, достаточно объединяет гибкость и прочное постоянство, чтобы поддержать и продлить эти высшие переживания и действия, тогда весь долгий труд Природы завершится конечным оправданием и ее эволюции раскроют свое глубинное значение.

Настолько поразителен даже намек на это высшее бытие и столь поглощающая его привлекательность, что, однажды увидев, мы охотно оправдываем свое дальнейшее пренебрежение чем-либо другим для его поиска. Даже преувеличением, противоположным тому, что видит все происходящее в Уме и ментальной жизни как исключительный идеал, Ум расценивается как нестоящая деформация и высшая помеха, источник иллюзорной вселенной, отрицание Истины и то, от чего необходимо отречься и все его плоды и результаты уничтожить, если мы хотим окончательного освобождения. Но это полуистина, которая заблуждается, рассматривая только действительные ограничения Ума, и игнорирует его божественное предназначение. Высшее знание — это то, которое осознает и принимает Бога во вселенной, а также и за ее пределами, и интегральная Йога — та, которая, найдя Трансцендентное, в состоянии вернуться во вселенную и владеть ею, сохраняя силу свободно спускаться также как и восходить на великую ступень бытия. Так как если вообще существует вечная Мудрость, то область Ума также должна иметь некоторые высокие судьбу и применение. Это применение может зависеть от его места в спуске и в возвращении, и эта судьба должна быть свершением и преобразованием, а не вырыванием с корнем или уничтожением.

Мы распознаем, таким образом, эти три ступени в Природе: жизнь тела, которая есть наш базис здесь в материальном мире; ментальную жизнь, к которой мы поднимаемся и посредством которой мы придаем телесной жизни более высокий смысл и возвышаем ее до определенной законченности и полноты; божественное существование, которое является, по своей сути, целью первых двух и обращается к ним для высвобождения их высочайших возможностей. Не считая ни одну из них вне области нашей досягаемости или несвойственными нашей природе, и не рассматривая разрушение какой-либо из них в качестве необходимого условия для высших целей, мы принимаем это освобождение и преобразование по крайней мере как часть, причем весьма существенную и важную, цели, стоящей перед Йогой.

1. annakosa и pranakosa

2. Prashna Upanishad, II. 613

3. manomayah pranasariraneta — Mundaka Upanishad II. 2. 7.

4. antahkarana

5. manah-kosa

6. vijnanakosa и anandakosa

7. Sachchidananda

<p><emphasis>Глава III</emphasis></p> <p>Троекратная Жизнь</p>

ПРИРОДА, таким образом, является эволюцией или прогрессивным самопроявлением вечного и тайного существования, с тремя последовательными формами в качестве трех ступеней ее восхождения, и мы считаем условием всей нашей деятельности эти три совершенно друг от друга независимые возможности, телесную жизнь, ментальное существование и завуалированное духовное бытие, являющееся в инволюции их причиной, а в эволюции — их результатом. Сохранение и совершенствование физического, реализация ментального — вот цель Природы, которая должна стать и нашей для того, чтобы раскрыть в доведенном до совершенства теле и уме трансцендентные деяния Духа. Поскольку ментальная жизнь не отбрасывает телесную, а трудится ради ее вознесения и лучшего использования, то и духовная должна не оттолкнуть, а преобразить нашу интеллектуальную, эмоциональную, эстетическую и виталическую деятельность.

Ибо человек, венчающий земную Природу, единственное создание, в котором возможна ее полная эволюция, рождается троекратно. Ему дается жизненная форма, в которой тело есть носитель, а жизнь — динамическое средство для божественного проявления. Его активность сосредоточена в развивающемся уме, который имеет целью самосовершенствование, также как и совершенствование того сосуда, в котором оно обитает, и жизненных инструментов, которые оно использует, и которое обладает способностью пробудится посредством прогрессивной самореализации к своей собственной истинной природе как форма Духа. И он достигает кульминации в том, чем он всегда в реальности являлся, становится просветленным и прекрасным духом, предназначенным в конечном итоге излучать из себя жизнь и ум в своем раскрывшемся великолепии.

Так как это и есть замысел божественной Энергии в человечестве, то весь метод и цель нашего существования должны работать во взаимодействии этих трех элементов бытия. В качестве результата их раздельной формулировки в Природе, человеку приходится оказаться перед выбором между этими тремя видами жизни: обычным материальным существованием, жизнью ментальной активности и прогресса и неизменным духовным блаженством. Но, в процессе развития, он может сочетать эти три формы, разрешить их противоречия в гармоничном ритме, и таким образом обожествить себя, превратиться в совершенного Человека.

В обычной Природе каждая из них имеет характерный и управляющий импульс.

Характерная энергия телесной Жизни заключена не столько в развитии, сколько в настойчивости, не столько в самоувеличении, сколько в самоповторении. Действительно, в физической Природе существует движение от типа к типу, от растения к животному, от животного к человеку; потому что даже в неживой Материи действует Ум. Если же тип выделен физически, то главным непосредственным занятием земной Матери кажется сохранение его существования посредством непрерывного воспроизводства. Ибо Жизнь всегда стремится к бессмертию; но поскольку индивидуальная форма не вечна и лишь идея формы постоянна в создающем космос сознании, — так как в нем она не исчезает, — такое непрерывное воспроизведение и есть единственно возможное материальное бессмертие. Самосохранение, самоповторение, самоумножение неизбежно являются, в таком случае, господствующими инстинктами всего материального существования.

Характерной энергией чистого Ума выступает изменение, и чем сильнее он требует восхождения и организации, тем больше этот закон Ума принимает аспекты непрерывного увеличения, исправления и лучшей постановки своих целей, непрерывного перехода от меньшего и простого к большему и более сложному совершенству. Ибо Ум, в отличие от телесной жизни, бесконечен в своей области, эластичен в своем расширении, легко принимает любую форму. Изменение, самоувеличение и самоисправление в этом случае являются его собственными инстинктами. Его вера — возможность совершенствования, его девиз — прогресс.

Характерным законом Духа выступает самосуществующее совершенство и неизменная бесконечность. Он всегда и по праву обладает бессмертием, которое является целью Жизни, и совершенством, которое является целью Ума. Достижение вечного и реализация того, что одинаково и одно и то же во всех вещах и над всеми вещами, равно блаженно во вселенной и за ее пределами, нетронуто несовершенством и ограничениями форм и деяний, в которых он пребывает, и есть слава духовной жизни.

В каждой из этих форм Природа действует как индивидуально, так и коллективно; потому что Вечное утверждает Себя равно как в единичной форме, так и в групповом существовании, независимо от того, что это — семья, клан, нация, или группировки, зависящие от менее физических принципов, или высшая группа, наше коллективное человечество. Человек также может стремиться к своему собственному благу в любой или сразу во всех этих сферах деятельности, или отождествить себя в них с сообществом и жить ради него, или, находясь на пути к истинному восприятию этого сложного космоса, гармонизировать индивидуальную реализацию с коллективной целью. И тогда как правильное отношение души со Всевышним, пока она пребывает во вселенной, не эгоистически утвердить свое отдельное бытие и не стереть себя в Неопределенном, а реализовать свое единство с Божественным и миром и объединить их в индивидуальном, то правильным отношением индивидуального с коллективным будет не эгоистично стремиться к своему материальному или ментальному прогрессу, или к духовному спасению, не обращая внимания на окружающих, не подавлять и уродовать ради блага сообщества свое собственное развитие, но собрать воедино в себе все лучшие и самые совершенные возможности, и излить их при помощи мысли, действия и всех других средств на свое окружение для того, чтобы вся раса смогла приблизиться к тому, чего уже достигли ее величайшие представители.

Из этого следует, что целью материальной жизни должно быть осуществление, прежде всего, виталической цели Природы. Вся цель материального человека — жить, пройти путь от рождения до смерти с наибольшим комфортом или удовольствием, какие только возможны на этом пути, но в первую очередь — жить. Он может подчинить эту цель, но только лишь другим инстинктам физической Природы, — воспроизведению индивидуальности и сохранению типа в семье, классе или сообществе. Собственное я, семейная, домашняя жизнь, принятый порядок и обычаи общества и нации — вот составляющие материального существования. Его колоссальное значение в системе Природы самоочевидно, соразмерно этому огромно значение типа человека, который его представляет. Он убеждает ее в надежности структуры, которую она создала, и в упорядоченном продолжении и сохранении достигнутых ею результатов.

Но в результате этой самой полезности такие люди и их жизнь приговорены к тому, чтобы быть ограниченными, иррационально консервативными и приземленными. Привычная рутина жизни, привычные установки, унаследованные или привычные формы мышления — все это их воздух насущный. Они принимают и ревностно защищают перемены, вызванные прогрессивным умом в прошлом, но с равным усердием борются против перемен, осуществляемых им в настоящее время. Ибо для материального человека живой прогрессивный мыслитель — это идеалист, мечтатель или сумасшедший. Древние Семиты, которые побивали каменьями живущих пророков и превозносили их память после их смерти, были самым настоящим воплощением этого инстинктивного и неразумного принципа в Природе. В древнеиндийском разделении на тех, кто родился один раз и на дваждырожденных, именно к этому материальному человек применимо первое из этих двух описаний. Он осуществляет низшую деятельность Природы; он утверждает и укрепляет основу для её высших деяний; но он — не тот, для кого с легкостью раскрывается слава ее второго рождения.

Все же он приемлет ровно столько духовности, сколько было навязано его привычным идеям великими религиозными вспышками прошлого, и оставляет в своей схеме общества место, почетное, хотя не всегда действенное, для жреца или ученого теолога, которому было бы доверено снабжать его обычной и безопасной духовной пищей. Но для человека, который бы утвердил для себя свободу духовного опыта и духовной жизни, он предписывает, если вообще его принимает, не мантию жреца, а одеяние Саньясина. Пусть он познает свою опасную свободу вне общества. Таким образом, он может служить даже в качестве человеческого молниеотвода, принимающего электричество Духа и отводящего его от социальной постройки.

Тем не менее, возможно сделать материального человека и его жизнь умеренно прогрессивными путем наложения на материальный ум обычая прогресса, привычки к сознательному изменению, закрепленной идеи развития как закона жизни. Создание такими средствами прогрессивных обществ в Европе есть один из величайших триумфов Ума над Материей. Однако физическая Природа в долгу не остается: прогресс имеет тенденцию ко все большему огрубению и приобретает все более внешнюю направленность, и его попытки достичь более высокого или быстрого движения вызывают величайшее утомление, быстрое истощение, ужасные отступления.

Возможно также наделить материального человека и его жизнь умеренной духовностью через приучение его видеть в религиозном духе все стороны жизни и все ее привычные дела. Создание подобных одухотворенных сообществ на Востоке явилось одним из величайших триумфов Духа над Материей. Но все же и здесь присутствует дефект, так как это часто приводит лишь к созданию религиозного темперамента, самой внешней формы духовности. Его высшие проявления, даже самые великолепные и величественные, либо просто увеличивают количество душ, вырванных из социальной жизни, и таким образом ее обескровливают, или тревожат общество в течении некоторого времени в результате разового и мгновенного восхождения. Истина заключается в том, что ни ментальное усилие, ни духовный порыв недостаточны, взятые по отдельности, для победы над величайшим сопротивлением материальной Природы. Она требует их союза в завершенном действии, прежде чем она претерпит полное изменение в человечестве. Но, обычно, эти два великих фактора не склонны к тому, чтобы пойти на необходимые уступки друг другу.

Ментальная жизнь концентрируется на эстетической, этической и интеллектуальной деятельности. Истинная сущность менталитета идеалистична и всегда находится в поисках совершенства. Скрытое я, сиятельный Атман 8, всегда — мечтатель. Мечта о совершенной красоте, совершенном ведении и управлении, совершенной Истине, либо ищущая новые формы Вечного, либо оживляющая старые, есть сама душа чистой ментальности. Но она не знает, как справиться с сопротивлением Материи. В этом она затруднена и неэффективна, действует через неверный и запутанный опыт, и вынуждена либо выйти из борьбы, либо подчиниться серой действительности. Или же, изучая материальную жизнь и принимая условия борьбы, она может добиться успеха, но лишь в навязывании временно неких искусственных систем, которые бесконечная Природа либо сокрушит и отбросит, либо обезобразит до неузнаваемости или, лишив поддержки, оставит в виде мертвого идеала. Очень редки были эти озарения мечтателя в Человеке, которые бы мир с готовностью воспринял, на которые бы он оглядывался с доброй памятью и стремился бы сохранять во всей целостности.

Когда пропасть между действительной жизнью и темпераментом мыслящего слишком велика, в качестве результата мы наблюдаем своего рода отстранение Ума от жизни для того, чтобы действовать с большей свободой в своей собственной сфере. Поэт, живущий среди своих видений, художник, погруженный в искусство, философ, разрешающий проблемы интеллекта в своем уединенном кабинете, ученый, заботящийся лишь о своих изысканиях и экспериментах, часто в прошлом являлись, и сейчас даже нередко являются Саньясинами интеллекта. Вся история человечества ведет счет той работе, что они сделали для него.

Однако это уединение оправдано особой, специфической деятельностью. Ум обретает свою полную силу и действие, лишь когда бросается в жизнь и принимает равно как ее возможности, так и ее сопротивление в качестве средств великого самосовершенствования. В борьбе с трудностями материального мира прочно формируется этическое развитие индивидуальности, проходятся великие школы поведения; во взаимодействии с фактами жизни Искусство достигает жизненности, Мысль утверждает свои абстракции, обобщения философа базируются на твердом фундаменте науки и опыта.

Однако, это соединение с жизнью может быть преследуемо ради целей индивидуального сознания, с полным безразличием к формам материального существования или усовершенствования расы. Ярче всего это безразличие проявляется в Эпикурейском учении и не совсем отсутствует у Стоиков; даже альтруизм сострадает чаще ради себя нежели ради мира, которому оказывает помощь. Но и это — ограниченная реализация. Прогрессивный ум проявляется в его высшем благородстве, когда он стремится поднять всю расу на свой уровень, либо сея в пространстве образ своей мысли и свершения, либо преобразуя материальную жизнь расы в новые формы — религиозные, интеллектуальные, социальные или политические, — нацеленные на то, чтобы как можно ближе и точнее передать этот идеал истины, красоты, справедливости, праведности — все то, чем освещена собственная душа данного человека. Неудача на этом поприще значит очень мало, потому что динамична и созидательна уже сама попытка. Борьба Ума за вознесение жизни является обещанием и условием завоевания жизни тем, что выше даже Ума.

Духовное существование озабочено тем, что вечно, но это не значит, что оно совершенно чуждо временному. Для духовного человека мечта ума о совершенной красоте реализуется в вечной любви, красоте и наслаждении, которые не зависят ни от чего и постоянны за всеми объективными проявлениями; его мечта о совершенной Истине — в высшей, самосуществующей, самоочевидной и вечной Правде 9, которая никогда не меняется, но является тайной и объяснением всех вариаций и целью всего развития; его мечта о совершенном действии — во всемогущем и самоуправляющем Законе, который всегда присущ всем предметам и переводит себя здесь в ритм миров. То, что выступает мимолетным видением или непрерывным усилием творчества в сиятельном Я, есть вечно существующая Реальность в Я, знающем и являющимся Господом 10.

Но если для ментальной жизни часто трудно приспособиться к грубо сопротивляющейся материальной деятельности, то насколько труднее это должно выглядеть для духовного существования — продолжать жить в мире, который оказывается полон не Истины, а лжи и иллюзий, не Любви и Красоты, а окружающих противоречий и мерзости, не Закона Истины, но победоносного эгоизма и греха? Таким образом, духовная жизнь легко склоняется в святом и Саньясине к отходу от материального существования и отвергает его либо полностью и физически, либо в духе. Она видит в этом мире царство зла или невежества, в то время как вечное и божественное — либо далеко на небесах, либо вне мира и жизни. Она отделяет себя от этой нечистоты; она устанавливает духовную реальность в незапятнанной изоляции. Этот уход оказывает неоценимую услугу самой материальной жизни, заставляя ее уважать и даже склоняться перед тем, что является прямым отрицанием ее самых излюбленных идеалов, низменных забот и эгоистического самодовольства.

Однако деятельность в мире столь верховной власти как духовная сила не может быть ограничена лишь этим. Духовная жизнь тоже может обратиться к материальной и использовать ее в качестве средства своей еще более великой наполненности. Отказываясь быть ослепленной дуальностями, внешними проявлениями, она может во всех проявлениях искать образ одного Господа, одной и той же вечной Истины, Красоты, Любви, Наслаждения. Ведантическая формула Я во всех вещах, всех вещей в Я и всех вещей как становлений Я является ключом к этой богатейшей и всеобъемлющей Йоге.

Но духовная жизнь, как и ментальная, таким образом может использовать это внешнее существование на благо индивидуальности с совершенным безразличием к какому-либо коллективному вознесению того чисто символичного мира, который она использует. Раз Вечное всегда является одним и тем же во всех вещах и все вещи — одним и тем же для Вечного, раз точный вид действия и его результат не имеют значения по сравнению с выработкой в себе одной великой реализации, это духовное безразличие принимает независимо от окружающего мира, независимо от действия, бесстрастно, готовность прекратить свою деятельность, как только его высшая цель будет достигнута. Именно так многие поняли идеал Гиты. Или же внутренняя любовь и блаженство могут излиться на мир добрыми делами, служением, состраданием, внутренней Истиной, дающей знание, но не пытаясь таким образом трансформировать мир, который в силу своей чужеродной природы остается полем брани дуальностей, греха и добродетели, истины и лжи, радости и страдания.

Однако, если Прогресс является одним из главных положений существования мира, а прогрессивное проявление божественного — истинным смыслом Природы, то это ограничение так же не будет иметь силы. Для духовной жизни в мире возможно, и это реальная миссия, трансформировать материальную жизнь в ее собственный образ, в образ Божественного. Таким образом, кроме великих отшельников, которые искали и достигли самоосвобождения, мы имеем великих духовных учителей, которые освобождали и других, и, превыше всего, великие динамические души, которые, чувствуя себя в мощи Духа сильнее, нежели все силы материальной жизни вместе взятые, устремлялись в мир, схватывались с ним в любовной борьбе, и старались вырвать у него согласие на его собственное преображение. Обычно усилие концентрируется на ментальной и моральной перемене в человечестве, но оно может расширяться до изменения форм нашей жизни и ее проявлений таким образом, чтобы они тоже могли принять более подходящую форму для вливаний Духа. Эти попытки были высшими вехами в прогрессивном развитии человеческих идеалов и божественной подготовки расы. Каждая из них, независимо от внешнего результата, делала Землю более приближенной к Небесам и ускоряла медлительные движения эволюционной Йоги Природы.

В Индии, в течение последнего тысячелетия и даже больше, духовная и материальная жизнь сосуществовали бок о бок, исключая при этом развитие прогрессивного ума. Духовность поставила условия для себя и Материи, отрицающие попытку общего прогресса. Она добилась у общества права свободного духовного развития для всех, кто приемлет некий отличительный символ, такой как одеяние Саньясина, признание такой жизни как цели человека и тех, кто ведет ее, достойными абсолютного поклонения; вхождения самого общества в такую религиозную форму, что его самые обычные действия должны были сопровождаться формальным напоминанием о духовном символизме жизни и ее высшем предназначении. С другой стороны, за обществом было признано право инерции и неподвижной самоконсервации. Эта уступка в основном разрушила большую ценность созданных условий. Вследствие того, что религиозная модель была зафиксирована, формальное напоминание имело склонность превратиться в рутину и потерять свой живой смысл. Непрерывные попытки изменить модель посредством новых сект и религий заканчивались лишь новой рутиной, или модификацией старой; ибо спасительный элемент свободного и действенного ума был изгнан. Материальная жизнь, будучи переданной в руки Невежества, бесцельный и бесконечный дуализм, стали тяжким и болезненным ярмом, единственным спасением от которого была лишь борьба.

Школы Индийской Йоги сами по себе склонны к компромиссу. Индивидуальное совершенство или освобождение были провозглашены целью, различного рода уединение и отход от обычных дел — условием, отречение от жизни — кульминацией. Учитель делился своим знанием с ограниченным кругом учеников. Или же, в случае, когда осуществлялась попытка более широкого движения, все равно лишь освобождение индивидуальной души оставалось целью. Договор с неподвижным обществом большей частью соблюдался.

Польза компромисса в действительном тогда состоянии мира не может подвергаться сомнению. В то время он обезопасил в Индии общество, которое склонялось к сохранению и поклонению духовности, отдельную страну, в которой, как в крепости, высший духовный идеал мог себя сохранить в наиболее абсолютной чистоте, незамутненный осадой окружавших его сил. Но это был компромисс, а не абсолютная победа. Материальная жизнь утратила божественный импульс к росту, духовность благодаря изоляции сохранила свою высоту и чистоту, но пожертвовала полнотой своей силы и способностью служить миру. Таким образом, в божественном Провидении страна Йогов и Саньясинов была вынуждена на жесткий и неизбежный контакт с тем самым элементом, который она отвергла, элементом прогрессивного Ума, с тем, чтобы он мог исправить все, что теперь испытывало в нем необходимость.

Еще раз мы должны уяснить, что индивидуальность существует не только в самой себе, но в коллективе, и что индивидуальное совершенство и освобождение не являются полным и окончательным содержанием Божьего намерения в мире. Свободное использование свободы включает в себя также и освобождение других и всего человечества; совершенная польза нашего совершенства — это, осознав в себе божественный символ, воспроизвести, размножить и сделать его в высшей степени универсальным в других.

Таким образом, от конкретного взгляда на человеческую жизнь в ее трехкратной потенции мы пришли к тому же самому заключению, что мы получили из созерцания Природы в ее обобщенной деятельности и трех ступенях ее эволюции. И мы начали постигать конечную цель нашего синтеза Йоги.

Дух — венец космического существования; Материя — его опора; Ум — связующее звено между ними. Дух — это то, что вечно; Ум и Материя — его деяния. Дух — это то, что сокрыто и должно быть открыто; ум и тело — средства, при помощи которых он стремится раскрыть себя. Дух — это образ Господина Йоги; ум и тело — средства, которые Он предоставил для воспроизведения этого образа в феноменальном существовании. Вся Природа — это попытка последовательного откровения скрытой Истины, все более и более удачное воспроизведение божественного образа.

Однако то, что Природа имеет своей целью для масс в процессе медленной эволюции, Йога осуществляет для индивидуальности путем быстрой революции. Она действует через ускорение всех энергий, возвышение всех свойств Природы. В то время как последняя развивает духовную жизнь с трудом и постоянно должна откатываться от нее ради ее низших реализаций, сублимированная сила, концентрированный метод Йоги могут достичь непосредственно и заключать в себе совершенство ума и даже, если она захочет, совершенство тела. Природа ищет Божественное в своих собственных символах; Йога выходит за пределы Природы к Господину Природы, за границы вселенной к Трансцендентному, и может вернуться с трансцендентным светом и силой, неся в себе санкцию Всемогущего.

Но в конечном счете их цель едина. Обобщение Йоги в человечестве должно быть последней победой Природы над ее собственными задержками и утаиваниями. И как сейчас с помощью прогрессивного разума в Науке она стремится сделать все человечество готовым для полного развития ментальной жизни, таким же образом через Йогу должна она неизбежно стремиться подготовить человечество для более высокой эволюции, второго рождения, духовного существования. И так же как ментальная жизнь использует и совершенствует материальную, так и духовная будет использовать и совершенствовать материальное и ментальное существование как инструменты божественного самовыражения. Времена, когда это будет завершено и есть легендарные Сатья или Крита 11 Юга, времена Истины, проявившейся в символе, великой работы, исполненной тогда, когда Природа в человечестве — просветленном, удовлетворенном и блаженном — достигает кульминации своего устремления.

Для человека это — узнать ее смысл, больше не искажая, не извращая и не пороча всемирную Матерь, и, используя ее сильнейшие средства, всегда стремиться к ее высшему идеалу.

8. Кто пребывает в Мечте, внутренне сознателен, наслаждающийся абстракциями, Сиятельный. Mandukya Upanishad, 4 (Прим. Шри Ауробиндо)

9. Verity

10. Объединенный, в котором сконцентрирована сознательная мысль, кто является всем наслаждением и тем, кто наслаждается, Мудрый… Он — Господь всего, Всезнающий, внутренний Руководитель. Mandukya Upanishad. 5, 6. (Прим. Шри Ауробиндо)

11. Satya означает Истина; Krita — завершенный, реализованный. (Прим. Шри Ауробиндо)

<p><emphasis>Глава IV</emphasis></p> <p>Системы Йоги</p>

ТЕ ОТНОШЕНИЯ между различными психологическими частями человека и те многообразные возможности использования и объекты приложения усилия, на них основанные, такие, какими мы их увидели в нашем кратком обзоре природной эволюции, мы обнаружим повторенными в фундаментальных принципах и методах различных школ Йоги. И если мы стремимся объединить и гармонизировать их основные практики и их главные задачи, то мы обнаружим то, что фундамент, данный Природой, есть для нас естественный базис и условие их синтеза.

В одном отношении Йога превосходит обычное действие космической Природы и выходит за ее пределы. Ибо цель Вселенской Матери — объять Божественное в своей собственной игре и творениях и этим реализовать Его. Но в высших полетах Йоги она выходит за пределы себя и познает Божественное в Нем Самом, вознесясь над вселенной и даже отстоя отдельно от космической игры. Таким образом некоторые предполагают, что это не только высший, но также и единственно истинный или исключительно предпочтительный предмет Йоги.

В то же время именно благодаря чему-то, что она сама создала в процессе эволюции, Природа превосходит свою эволюцию. Именно индивидуальное сердце, возвышая свои высшие и чистейшие эмоции, достигает трансцендентного Блаженства или невыразимой Нирваны, это индивидуальный ум, перестраивая свои обычные функции в знание, превосходящее ментальное знание, знает свое тождество и единство с Невыразимым и погружает свое отдельное существование в это трансцендентное единство. И всегда именно индивидуальность, Я, обусловленное в своем опыте Природой и работой через ее формации, достигает Я необусловленного, свободного и трансцендентного.

На практике необходимы три концепции, прежде чем возникнет какая-либо возможность Йоги; должны быть как бы три согласные на усилие стороны, — Бог, Природа и человеческая душа, или, на более абстрактном языке — Трансцендентальное, Вселенское и Индивидуальное. Если индивидуальность и Природа предоставлены самим себе, то один привязан к другой и неспособен заметно превзойти ее медлительное шествие. Необходимо что-то трансцендентное, свободное от нее и более великое, что бы воздействовало на нас и на нее, привлекая нас наверх к Себе и получив у нее по доброй воле или силой согласие на индивидуальное восхождение.

Именно эта истина делает необходимой для каждой философии Йоги концепцию Ишвары, Господа, высшей души или верховного Я, к кому направлено усилие и кто дарит просветляющее прикосновение и силы для достижения. Так же верна дополнительная идея, так часто поддерживаемая Йогой преданности, что как Трансцендентное необходимо для индивидуального и ищется им, так индивидуальное в некотором роде необходимо Трансцендентному и ищется Им. Если Бхакта ищет и стремится к Бхагавану, то Бхагаван тоже ищет и стремится к Бхакте 12. Йога знания не может существовать без человека, ищущего знания, высшего предмета знания и божественного использования индивидуальностью универсальных свойств знания; не может быть Йоги преданности без человека, возлюбившего Бога, высшего объекта любви и наслаждения и божественного использования индивидуальностью универсальных свойств духовного, эмоционального и эстетического наслаждения; не может быть Йоги труда без работника-человека, высшей Воли, Владыки всех трудов и жертв, и божественного использования индивидуальностью универсальных свойств силы и действия. Как бы Монистична ни была наша интеллектуальная концепция высшей истины вещей, на практике мы вынуждены принять эту вездесущую Троицу.

Ведь контакт человеческого и индивидуального сознания с божественным и есть самая сущность Йоги. Йога — это единение того, что стало отдельным в игре космоса, со своим собственным истинным Я, со своим источником и универсальностью. Этот контакт может случиться в любой точке сложного, запутанно организованного сознания, которое мы называем своей личностью. Он может быть осуществлен физически через тело; виталически — через действие тех функций, которые определяют состояние, опыт и переживания нашего нервного бытия; через ментальность, либо посредством сердца эмоций, активной воли или понимающего ума, или же гораздо шире через общую конверсию ментального сознания во всей своей деятельности. Он может быть равно осуществлен через непосредственное пробуждение для всемирной или трансцендентной Истины и Блаженства путем конверсии центрального эго в уме. И согласно точке контакта, которую мы выбираем, соответствующим будет и тип Йоги, которую мы практикуем.

Ведь если, оставив в стороне сложности их особых процессов, мы сосредоточим наше внимание на центральном принципе главных школ Йоги, до сих пор превалирующих в Индии, мы увидим, что они размещены в порядке возрастания, который начинается с нижней ступени лестницы, тела, и восходит к непосредственному контакту между индивидуальной душой и трансцендентным и всемирным Я. Хатха-Йога выбирает тело и виталические функции в качестве инструментов совершенства и реализации; ее забота — грубое тело. Раджа-Йога выбирает ментальное бытие в его разных частях в качестве рычага для приложения силы; она сконцентрирована на тонком теле. Тройственный Путь Трудов, Любви и Знания использует некоторую часть ментального бытия, воли, сердца или интеллекта в качестве начальной точки и стремится через их конверсию прийти к освобождающей Истине, Блаженству и Бесконечности, которые являются природой духовной жизни. Его метод есть прямое общение между человеческим Пурушей в индивидуальном теле и божественным Пурушей, который пребывает в каждом теле и в то же время превыше всякой формы и имени.

Хатха-Йога нацелена на покорение жизни и тела, комбинация которых в пищевой оболочке и виталическом сосуде составляет, как мы уже знаем, грубое тело, и чье равновесие является основой всей деятельности Природы в человеке. Равновесие, установленное Природой, достаточно для нормальной эгоистичной жизни; оно недостаточно для целей Хатхайогина. Ибо оно установлено из расчета баланса виталической и динамической силы, необходимого для работы физического агрегата при нормальном ходе человеческой жизни, и в состоянии осуществить более или менее адекватно разнообразные работы, требуемые от него населяющей эту форму индивидуальной жизнью и обусловливающим его мировым окружением. Таким образом, Хатха-Йога стремится очистить Природу и установить другое равновесие, при котором физический каркас сможет выдержать направленный вовнутрь напор усиливающейся виталической или динамической силы Праны, неопределимой, почти бесконечной в своем количестве и интенсивности. В Природе равновесие основано на индивидуализации Праны ограниченного количества и силы; свыше этого количества индивидуум, вследствие личной и наследственной привычки, неспособен выдержать, использовать или контролировать. В Хатха-Йоге равновесие открывает дверь универсализации индивидуального виталического, принимая в тело, храня, используя и контролируя гораздо менее фиксированное и ограниченное действие вселенской энергии.

Главные процессы Хатха-Йоги — это asana и pranayama. С помощью многочисленных Асан, или фиксированных поз, она сначала излечивает тело от того неспокойствия, которое является знаком неспособности содержать в себе, без их растраты в действии и движении, виталические силы, влитые в него из всемирного Океана Жизни, дает ему исключительное здоровье, силу и устойчивость, и стремится освободить его от привычек, которыми оно подчинено обычной физической Природе и содержится в узких рамках ее обычных операций. В древней традиции Хатха-Йоги всегда предполагалось, что это овладение может зайти так далеко, что в значительной степени позволит достичь победы над силой гравитации. С помощью разнообразных вспомогательных, но тщательно разработанных процессов Хатхайогин стремится сохранить тело свободным от всякой нечистоты, а нервную систему незасоренной и спокойной для выполнения дыхательных упражнений, которые являются его самым важным инструментом. Они названы pranayama, контроль дыхания или виталической силы; ибо дыхание есть главная физическая функция виталических сил. Для Хатхайогина Пранаяма служит двойной цели. Во-первых, она завершает совершенство тела. Виталическое освобождается от множества обычных нужд физической Природы; крепкое здоровье, продленная молодость, часто необыкновенное долгожительство достигается при этом. С другой стороны, Пранаяма пробуждает свернутого кольцом змея Пранического динамизма в виталической оболочке и открывает Йогину область сознания, уровни переживания и опыта, сверхъестественные возможности, в которых отказано обычной человеческой жизни, одновременно в огромной степени усиливая и те нормальные силы и свойства, которыми он уже обладает. Эти преимущества могут быть и дальше усилены другими вспомогательными процессами, открытыми Хатхайогину.

Результаты Хатха-Йоги совершенно ошеломляющи для глаза и легко воздействуют на вульгарный или физический ум. И, тем не менее, в конце концов мы можем задать вопрос, а что мы приобрели в результате этой колоссальной и изнурительной работы. Объект физической Природы, сохранение простой физической жизни, ее высшее совершенство, даже в определенном смысле способность к большему наслаждению физическим бытием были вынесены на сверхъестественный уровень. Но слабостью Хатха-Йоги является то, что ее трудоемкие и сложные процессы требуют так много времени и энергии, и навязывают столь полный отрыв от обычной жизни людей, что польза от ее результатов становится для жизни либо неприменимой на практике, либо в высшей степени ограниченной. Если же в обмен на эту потерю мы обретаем иную жизнь в ином мире внутри себя, ментальном, динамическом, то эти результаты могли бы быть достигнуты посредством других систем, через Раджа-Йогу, через Тантру, с помощью гораздо менее трудоемкого метода и в менее обременительных условиях. С другой стороны, физические результаты, увеличение жизненной силы, продленная молодость, здоровье, долгожительство имеют малую ценность, если мы их должны хранить, как скупцы и скряги, отдельно от обычной жизни, ради них самих, не используемых, не включаемых в общую сумму мировой деятельности. Хатха-Йога достигает больших результатов, но за несоразмерную цену и ради незначительной цели.

Раджа-Йога ставит более высокие задачи. Она нацелена на освобождение и совершенство не телесного, но ментального бытия, на контроль эмоциональной и чувствительной жизни, господство над всем аппаратом мысли и сознания. Она концентрирует взгляд на citta, этом веществе ментального сознания, в котором возникает и происходит эта деятельность, и она стремится, так же, как Хатха-Йога со своим физическим материалом, сначала очистить и успокоить. Обычным состоянием человека является состояние беспокойства и беспорядка; царство либо в состоянии войны с самим собой, либо плохо управляемо; ибо господин, Пуруша, подчиняется своим министрам, способностям, подчинен даже своим подчиненным, инструментам чувств, эмоций, действия, удовольствия. Свараджья, самоуправление, должно заменить это подчинение. Во-первых, таким образом, необходимо помочь силам порядка победить силы беспорядка. Предварительное движение Раджа-Йоги — это тщательная самодисциплина, при помощи которой хорошие привычки ума замещают беззаконные движения, потакающие низшей части нервной сущности. Практикой истины, отречением от всех форм эгоистического поиска, воздержанием от причинения вреда другим, чистотой, постоянной медитацией и стремлением к божественному Пуруше, который является истинным господином ментального царства, устанавливается чистое, радостное, ясное состояние ума и сердца.

Но это лишь первый шаг. В последствии обычные действия ума и чувств должны быть полностью успокоены для того, чтобы душа могла стать свободной для подъема к высшим состояниям сознания и обрести опору для совершенной свободы и самогосподства. Но Раджа-Йога не забывает о том, что неспособности обычного ума происходят в своем большинстве из его подчиненности реакциям нервной системы и тела. Поэтому она заимствует из системы Хатха-Йоги ее приемы asana и pranayama, но урезает их множественные и утонченные формы в каждом случае до одного самого простого и самого непосредственно эффективного процесса, достаточного для ее конкретной цели. Таким образом она избавляется от сложности и громоздкости Хатха-Йоги, в то время как использует быструю и могущественную эффективность ее методов для контроля над телом и виталическими функциями, и для пробуждения внутреннего динамизма, полного скрытой сверхъестественной силы, классифицированного в терминологии Йоги как kundalini, свернутый кольцом спящий змей внутренней Энергии. Когда это выполнено, система продолжает идти к совершенному затиханию еще не полностью спокойного ума, и его вознесению к высшему уровню путем последовательных этапов концентрации ментальной силы, ведущих к Самадхи.

Через Самадхи, в которой ум обретает способность уходить от своих ограниченных действий бодрствующего состояния в более свободные и высокие состояния сознания, Раджа-Йога преследует двойную цель. Она овладевает чистым ментальным действием, свободным от помех внешнего сознания, и от него идет дальше, к высшим супраментальным уровням, на которых индивидуальная душа входит в свое истинное духовное существование. Однако, еще она приобретает способность к свободной и концентрированной передаче энергии сознания своему объекту, которую наша философия определяет как первичную космическую энергию и метод божественного воздействия на мир. С помощью этой способности Йогин, уже овладевший высшим сверхкосмическим знанием и опытом в состоянии транса, может в бодрствующем состоянии непосредственно приобрести любое знание и проявить господство над чем угодно, если это может быть полезно или необходимо для его деятельности в объектном мире. Ибо древняя система Раджа-Йоги была нацелена не только на Свараджья, самоуправление или субъективное царство, на полный контроль субъективным сознанием всех состояний и действий, принадлежащих его собственным владениям, но включала и Самраджья, внешнее царство, контроль субъективным сознанием своих внешних действий и окружающего мира.

Мы видим, что, подобно Хатха-Йоге, имеющей дело с жизнью и телом, направленной на сверхнормальное совершенство физической жизни и ее возможностей, и идущей дальше, за пределы последней, в царство ментальной жизни, Раджа-Йога, работая с умом, имея целью сверхнормальное совершенство и расширение возможностей ментальной жизни, выходит за пределы этого в царство духовного существования. Но слабость этой системы — в чрезмерном упоре на аномальные трансовые состояния. Это ограничение ведет с самого начала к определенной отчужденности от физической жизни, которая является нашим фундаментом и той сферой, куда мы должны привнести наши ментальные и духовные достижения. Особенно духовная жизнь в этой системе слишком сильно ассоциируется с состоянием Самадхи. Нашей целью является сделать духовную жизнь и ее переживания полностью активными и пригодными к использованию в бодрствующем состоянии, и даже в сочетании с обычным использованием других функций. Но в Раджа-Йоге она имеет тенденцию отхода на второй план позади нашей обычной жизни вместо того, чтобы спуститься в нее и овладеть целиком всем нашим существованием.

Тройственный Путь преданности, знания и трудов работает в области, которую Раджа-Йога оставляет незанятой. Он отличается от Раджа-Йоги тем, что он не занимает себя чрезмерно усложнённой подготовкой всей ментальной системы в качестве условия совершенства, но опирается на определенные центральные принципы, интеллект, сердце, волю, и стремится перестроить их обычные функции, отвернув их от их привычных внешних занятий и деятельности, и сосредоточив их на Божественном. Он так же отличается тем, — и это с точки зрения интегральной Йоги кажется недостатком, — что он безразличен к ментальному и телесному совершенству и нацелен лишь на чистоту как условие божественной реализации. Второй недостаток заключается в том, что на практике он выбирает лишь какой-то один из трех параллельных путей, и находится почти в антагонизме с другими, вместо осуществления гармонии интеллекта, сердца и воли в интегральной божественной реализации.

Путь Знания нацелен на реализацию единственного и верховного Я. Он ведет, с помощью метода интеллектуальной рефлексии, vicara, к правильному различению, viveka. Он изучает и выделяет всевозможные элементы нашего явного, или феноменального, бытия, и отрицающее отождествление с каждым из них ведет к их исключению и отделению в одно общее понятие в качестве составных частей Пракрити, феноменальной Природы, творений Майи, феноменального сознания. Таким образом, он способен привести к своему правильному отождествлению с чистым и уникальным Я, постоянным, нетленным, которое не определяется никаким феноменом или комбинацией феноменов. С этой позиции путь, пройденный традиционно, ведет к отторжению феноменальных миров из сознания в качестве иллюзии и к конечному погружению без возврата индивидуальной души во Всевышнего.

Но это исключительное 13 достижение не есть единственный или неизбежный результат Пути Знания. Ибо, если подойти к нему более широко и с менее индивидуальной целью, метод Знания может привести к активному покорению космического существования для Божественного, также как и к трансценденции. Отправным пунктом для этого является осознание высшего Я не только в себе, но и во всех других существах, и, в конце концов, осознание даже феноменальных аспектов мира как игру божественного сознания, а не что-то совершенно чуждое его истинной природе. И на основе этого осознания возможно еще большее расширение, трансформация всех форм знания, какими бы мирскими они не были, в работу божественного сознания, необходимую для восприятия единственного и уникального Объекта знания, как в себе, так и в игре его форм и символов. Такой метод с успехом может привести к вознесению всего человеческого интеллекта и восприятия на божественный уровень, к их одухотворению и рождению космического знания в человечестве.

Путь преданности нацелен на наслаждение высшей Любовью и Блаженством, и обычно использует концепцию верховного Господа в Его личности, как божественного Любовника и наслаждающегося вселенной 14. В этом случае мир осознается, как игра Господа, с нашей человеческой жизнью в качестве последнего этапа, проходящая через разные фазы самосокрытия и самооткровения. Принцип Бхакти-Йоги заключен в том, чтобы использовать все обычные отношения человеческой жизни, в которых присутствует эмоция, и более относить их не к преходящим мировым отношениям, а к радости Вселюбящего, Всепрекрасного и Всеблаженного 15. Поклонение и медитация используется лишь для подготовки и увеличения напряжения божественного взаимоотношения. И эта Йога столь всеобъемлюща в своем использовании всех эмоциональных отношений, что даже враждебность и противление Богу, рассматриваемые как напряженные, нетерпеливые и искаженные формы Любви, понимаются как возможные способы реализации и спасения. В том виде, как его обычно практикуют, этот Путь тоже ведет прочь от мирового существования к погружению, иного рода, нежели Монистическое, в Трансцендентное и Сверхкосмическое.

Но и здесь исключительный результат не является неизбежным. Йога сама осуществляет сперва коррекцию тем, что не ограничивает игру божественной любви отношением между верховной Душой и индивидуальностью, а расширяет её до обычного чувства и взаимного обожания между самими преданными, соединенными друг с другом в одном и том же осознании высшей Любви и Блаженства. Она осуществляет и еще более глубокую коррекцию осознанием божественного объекта Любви во всех существах, не только человеческих, но и в животных, легко продолжаемую до любых форм вообще. Мы можем увидеть, как это более широкое применение Йоги Преданности может использоваться для вознесения всего спектра человеческой эмоции, чувствования и эстетического восприятия на божественный уровень, его одухотворению и утверждению космического труда, направленного на достижение любви и радости в нашем человечестве.

Путь Трудов нацелен на посвящение каждого человеческого действия верховной Воле. Он начинается с отречения от всех эгоистических целей наших работ, от всякого действия с заинтересованной целью или ради мирского результата. Этим отречением он так очищает ум и волю, что мы начинаем легко осознавать великую вселенскую Энергию как истинного исполнителя всех наших дел, и Господа этой Энергии как их правителя и руководителя, с индивидуумом в качестве всего лишь маски, предлога, инструмента или, более позитивно, сознательного центра действия и феноменального отношения. Выбор и направление действия все более и более сознательно предоставляются этой верховной Воле и этой вселенской Энергии. Для Этого наши труды, так же как и их результаты, в конце концов оставляются. Целью выступает освобождение души от ее оков, привязывающих ее к видимости и реакциям феноменальной деятельности. Карма-Йога используется, как и другие пути, для того, чтобы привести к освобождению от феноменального существования и к уходу во Всевышнее. Но и здесь исключительный результат вовсе не обязателен. Концом пути может быть равно как восприятие божественного во всех энергиях, во всех свершениях, во всех действиях, так и свободное и неэгоистическое участие души в космическом действии. Если следовать по этому пути таким образом, то он приведет к вознесению всей человеческой воли и деятельности на божественный уровень, к его одухотворению и утверждению космического труда ради свободы, силы и совершенства в человеке.

Мы можем также видеть, что с интегральной точки зрения эти три пути являются одним [путем]. Божественная Любовь естественно должна привести к совершенному знанию Возлюбленного, благодаря совершенной близости, таким образом становясь путем Знания, и к божественному служению, таким образом становясь путем Трудов. Точно так же совершенное Знание должно привести к совершенной Любви и Радости, и полному принятию работ Того, что познано; посвященные Труды — к полной любви Владыки Жертвы и глубочайшему знанию Его путей и Его бытия. Именно по этому тройственному пути с наибольшей готовностью приходим мы к абсолютному знанию, любви и служению Единому во всех существах и в Его полном проявлении.

12. Bhakta — посвященный или любящий Бога; Bhagavan — Бог, Господин Любви и Наслаждения. Третий термин троицы — Bhagavat — божественное отношение Бога. (Прим. Шри Ауробиндо)

13. В смысле — «исключения», англ. exclusive.(Прим. пер)

14. and enjoyer of the universe

15. joy of the All-Loving, the All-Beautiful and the All-Blissful

<p><emphasis>Глава V</emphasis></p> <p>Синтез</p>

В СИЛУ самой природы основных школ Йоги, покрывающих в своих операциях какую-либо часть сложного человеческого целого и стремящихся выделить ее высшие возможности, оказывается, что синтез всех их, широко понятый и примененный, мог бы привести к значительным результатам в интегральной Йоге. Однако они настолько разнородны в своих тенденциях, столь специализированы и утончены в своих формах, столь долго утверждались во взаимной оппозиции своих идей и методов, что нам нелегко найти путь к их правильному объединению.

Неразборчивая комбинация в куче будет не синтезом, а смесью и хаосом. Опять же, последовательная практика каждой из них по очереди не будет легкой на коротком интервале нашей человеческой жизни и с нашими ограниченными энергиями, не говоря уже о бессмысленной растрате усилий в таком громоздком процессе. Правда, иногда Хатха-Йога и Раджа-Йога практикуются таким образом последовательно. И в недавнем уникальном примере, в жизни Рамакришны Парамаханса, мы видим колоссальную духовную одаренность, сначала ведущую прямо к божественной реализации, берущую силой царствие небесное, и затем переходящую от одного Йогического метода к другому, и извлекающую из них субстанцию с невероятной скоростью, всегда для того, чтобы вернуться к самой сути всего, реализации и обладанию Богом через силу любви, через расширение врожденной духовности в многообразный опыт, и через спонтанную игру интуитивного знания. Такой пример не может быть правилом. Его цель так же была особой и временной — показать в великом и решающем опыте властвующей души истину, теперь столь крайне необходимую человечеству, к которой мир, долгое время разделенный на противоборствующие секты и школы, с трудом прокладывает себе дорогу, истину того, что все секты есть формы и фрагменты одной интегральной истины, и что все учения идут своими различающимися путями к одному верховному переживанию. Знать, быть и владеть Божественным — единственно нужная вещь, и она включает в себя или ведет ко всему остальному; к этому единственному благу мы должны направляться, и, обретя его, все остальное, что Божественная Воля выбирает для нас, всякая необходимая форма и проявление будут приложены.

Тот синтез, что мы предлагаем, не может быть достигнут ни комбинированием по весу, ни последовательной практикой. Он должен быть осуществлен через отрицание форм и внешних сторон учений Йоги, и скорее опираясь на некоторые центральные принципы, общие для всех, которые включают в себя и используют, в нужном месте и пропорции, их частные принципы, и на некую центральную динамическую силу, являющуюся общей тайной их расходящихся методов и способную, таким образом, на организацию естественного отбора и комбинирования их различных энергий и разнообразных применений. Это была цель, которую мы поставили перед собой в начале, когда мы приступили к своему сравнительному изучению методов Природы и методов Йоги, и теперь мы возвращаемся к ней с возможностью предсказать некое определенное решение.

Сначала мы убедимся, что в Индии до сих пор существует замечательная система Йоги, которая по своей природе синтетична и выходит из великого центрального принципа Природы, великой динамической силы Природы; но это отдельная Йога, а не синтез других школ. Эта система есть путь Тантры. Благодаря некоторым из сторон своего развития, Тантра утратила доверие со стороны тех, кто не является Тантристом; и в особенности благодаря развитию ее пути левой руки, Вамамарга, который не удовлетворился превосхождением дуализма добродетели и греха, и, вместо замены их на спонтанную правильность действия, казалось, создал метод самопотакания, метод неограниченной социальной аморальности. Тем не менее, по своему происхождению Тантра была великой и могущественной системой, основанной на идеях, которые были по меньшей мере частично верны. Даже ее разделение на путь правой руки и путь левой руки, Дакшинамарга и Вамамарга, началось с некого глубокого восприятия. В древнем символическом значении слов Дакшина и Вама это было разделение между путем Знания и путем Ананды, — Природа в человеке, освобождающая себя через правильное различение в силе и практике своих собственных энергий, элементов и возможностей, и Природа в человеке, освобождающая себя через радостное приятие в силе и практике своих собственных энергий, элементов и возможностей. Но оба пути пришли в конце концов к затуманиванию принципов, деформации символов и падению.

Однако, если мы и в этом случае оставим в стороне фактические методы и практики, и поищем центральный принцип, то мы сначала обнаружим, что Тантра ясно и определенно отделяет себя от Ведических методов Йоги. В некотором смысле, все школы, которые мы здесь рассмотрели, являются Ведантическими по своим принципам; их сила в знании, их метод есть знание, хотя оно не всегда является принадлежностью интеллекта, но, вместо этого, может быть знанием сердца, выраженным в любви и вере, или знанием в воле, проявляющейся через действие. Во всех господином Йоги является Пуруша, Сознательная Душа, который знает, взирает, привлекает и управляет. Но в Тантре это скорее Пракрита, Душа Природы, Энергия, Воля-в-Силе 16, действующая во вселенной. Именно изучением и использованием сокровенных тайн этой Воли-в-Силе, ее методов, ее Тантры Тантрический Йогин преследовал цели своего учения, — господство, совершенство, освобождение, блаженство. Вместо бегства от проявленной Природы и ее трудностей, он лицом встретил их, схватился с ними и победил. Но под конец, а такова общая тенденция Пракрити, Тантрическая Йога во многом утратила свой принцип, затерявшийся в ее громоздком аппарате, и стала чем-то вроде доктрины и оккультного механизма, еще могучего при правильном использовании, но лишившегося чистоты своего первоначального намерения.

В этой центральной Тантрической концепции мы имеем одну сторону истины, культ Энергии, Шакти, как единственно действенной силы для любого достижения. Другую крайность мы получаем в Ведантической концепции Шакти как силы Иллюзии, и в поиске безмолвного пассивного Пуруши в качестве средства освобождения от обмана, созданного активной Энергией. Но в интегральной концепции Сознательная Душа есть Господь, Душа Природы — это его действующая Энергия. Пуруша имеет природу Сат, сознательного самосуществования, чистого и бесконечного; Шакти, или Пракрити, имеет природу Чит, — это сила чистого и бесконечного самосознающего существования Пуруши. Их взаимоотношение существует между полюсами покоя и действия. Когда Энергия поглощена блаженством сознательного самосуществования, это покой; когда Пуруша самоизливается в действии своей Энергии — это действие, творение и наслаждение, или Ананда становления. Но если Ананда является творцом и вдохновителем всех становлений, то ее метод — Тапас, или сила сознания Пуруши, опирающегося на свои безграничные возможности в существовании, и создающего из него концептуальные истины или реальные Идеи, vijnana, которые, исходя из всезнающего и всемогущего Самосуществования, имеют гарантию своего собственного завершения и содержат в себе природу и закон своего собственного становления на уровне ума, жизни и материи. Окончательное всемогущество Тапаса и неминуемое осуществление Идеи являются самым основанием всей Йоги. В человеке мы передаем эти понятия через Волю и Веру, — воля, которая в конце неизбежно самоэффективна, так как является субстанцией Знания, и вера, являющаяся отражением в низшем сознании Истины или реальной Идеи, еще не реализовавшейся в проявлении. Именно эта самоопределенность Идеи подразумевается Гитой, когда она говорит: Yo yacchraddhah sa eva sah, «Какова бы ни была человеческая вера или уверенная Идея в нем, он становится этим».

Затем мы видим, что с психологической точки зрения — а Йога ни что иное, как практическая психология, — является концепцией Природы, с которой мы должны начать. Это самореализация Пуруши через свою Энергию. Однако движение Природы двоично, высшее и низшее, или, как мы можем по другому назвать их, божественное и небожественное. В действительности, различие может делаться лишь в практических целях; так как нет ничего небожественного, и по большому счету это так же бессмысленно, словесно, как различие между естественным и сверхъестественным, ибо всё существующее — естественно. Все вещи существуют в Природе, и все вещи существуют в Боге. Но в практических целях мы здесь имеем реальное различие. Низшая Природа, та, которую мы знаем и которой мы являемся, и которой должны оставаться до тех пор, пока вера в нас не изменится, действует через ограничение и разделение, имеет природу Неведения и достигает кульминационной точки в жизни эго; но высшая Природа, та, к которой мы стремимся, действует через единение и превосхождение ограничений, имеет природу Знания и достигает кульминационной точки в жизни божественного. Переход от низшего к высшему и есть цель Йоги; и этот переход может быть осуществлен через отрицание низшего и бегство в высшее, — обычная точка зрения, — или через трансформацию низшего и его вознесения к высшей Природе. Это и должно быть, видимо, целью интегральной Йоги.

Но в любом случае именно отталкиваясь от чего-то низшего должны мы подняться в высшее существование, и каждая из школ Йоги выбирает свою собственную отправную точку или свои собственные пути избавления. Они отбирают определенные действия низшей Пракрити и придают им Божественную направленность. Но нормальным действием Природы в нас является интегральное движение, в котором затрагиваются полностью все наши элементы, и которое влияет на все наше окружение. Вся жизнь в целом и есть Йога Природы. Йога, к которой мы стремимся, тоже должна быть интегральным движением Природы, и вся разница между Йогином и обычным человеком будет в том, что Йогин стремиться заменить в себе интегральное действие низшей Природы, действующей в эго и посредством эго и разделения, интегральным действием высшей Природы, действующей в Боге и через Бога и единение. Если бы действительно нашей целью было лишь бегство от мира к Богу, то синтез не только не нужен, но и был бы пустой тратой времени; ибо в этом случае нашей единственной практической целью должен стать поиск одного пути из тысячи, которые ведут к Богу, по возможности самого короткого из всех, а не затягивание исследования разных путей, ведущих к той же цели. Но если наша цель есть трансформация нашего интегрального бытия в условия Божественного существования, то тогда синтез становится необходим.

Метод, который в этом случае мы используем, заключается в том, чтобы ввести все наше сознательное бытие во взаимоотношение и контакт с Божественным, и призвать его внутрь для того, чтобы, перестроить все наше бытие в Его так, что в определенном смысле Сам Бог, реальная Личность в нас, становится Садхакой Садханы 17, а так же и Властелином Йоги, тем, кто использует низшую личность как центр божественного преобразования и как инструмент своего собственного совершенствования. В действительности, давление Тапаса, силы сознания в нас, пребывающего в Идее божественной Природы, на то, что мы есть в своей целостности, производит свою собственную реализацию. Божественное, всезнающее и всепреобразующее спускается в ограниченное и неясное, постепенно просветляет и наполняет энергией всю низшую природу и замещает своим собственным действием все условия низшего человеческого света и суетной тленной деятельности.

Психологически, этот метод трактует себя как постепенную сдачу, капитуляцию эго, во всем объеме и со всем своим механизмом Тому, что за пределами эго 18, с его обширными и бесчисленными, всегда неизбежными деяниями. Конечно, это не короткая и не легкая Садхана. Она требует колоссальной веры, абсолютного мужества и, самое главное, величайшего терпения. Ибо она включает в себя три стадии, из которых лишь последняя может быть полностью блаженна и быстра, — попытку эго войти в контакт с Божественным, обширную, полную и потому тяжелую и трудоемкую подготовку всей низшей Природы через божественную работу обрести и стать высшей Природой, и окончательное преображение. На самом же деле, божественная Мощь, часто незамеченная и завуалированная, замещает собой нашу слабость и поддерживает нас в случае ослабления наших веры, мужества и терпения. Она «заставляет слепых видеть и хромых перешагивать через холмы». Интеллект узнает о существовании Закона, который милосердно настаивает, и о помощи, приходящей в тяжелую минуту, что не дает упасть; сердце говорит о Хозяине всех вещей и Друге человека, или о вселенской Матери, поддерживающей во всех трудностях и невзгодах. Таким образом, этот путь одновременно и самый трудный изо всех вообразимых, и все же, в сравнении с величием своего усилия и цели, самый легкий и надежный из всех.

Существует три замечательных особенности этого действия высшего, в то время как оно интегрально трудится над низшей природой. Во-первых, оно не действует согласно жесткой системе и последовательности, как в специализированных методах Йоги, но в некотором роде свободно, рассеянно, но постепенно все интенсивнее и целеустремленнее, в полном соответствии с темпераментом индивидуума, в котором оно действует, с полезными материалами, которые предлагает его природа, и препятствиями, которые она представляет для очищения и совершенствования. В некотором смысле, каждый человек на этом пути имеет свой собственный метод Йоги. И все же существуют определенные широкие направления работы, общие для всех, которые позволяют нам создать действительно не рутинную систему, а своего рода Шастру или научный метод синтетической Йоги.

Во-вторых, если процесс интегрален, то он принимает нашу природу такой, какая она есть в результате нашей прошлой эволюции, и без отрицания чего-либо существенного заставляет все претерпеть божественное изменение. Все в нас проходит через руки могучего Искусника 19 и преобразуется в ясный образ того, что оно уже сейчас смутно хотело бы из себя представлять 20. В этом всегда постепенном опыте мы начинаем постигать то, из чего это низшее проявление состоит, и что все в нем, каким бы деформированным, или незначительным, или гнусным ни казалось, есть более или менее искаженный или несовершенный образ некого элемента или действия в гармонии божественной Природы. Мы начинаем понимать, что Ведические Риши имели в виду, когда говорили о прародителях людей, создававших и предоставлявших форму богам 21 также, как кузнец кует грубый материал в своей кузнице.

В-третьих, божественная Сила в нас использует всю жизнь как средство этой интегральной Йоги. Каждое переживание и внешний контакт с нашим мировым окружением, сколь угодно пустячный или, наоборот, сокрушительный, используется для работы, и любой внутренний опыт, даже самого отталкивающего страдания или самого унизительного падения, становится ступенью на пути к совершенству. И мы узнаем в себе, с открытыми глазами, метод Бога в мире, Его стремление к свету в темном, к мощи в слабом и падшем, к наслаждению в том, что горестно и угнетающе. Мы видим, что божественный метод одинаков в низших и в высших деяниях; только в одном он идет на ощупь и впотьмах через подсознательное в Природе, в другом он становится быстрым и самосознающим, и инструмент признает руку Мастера. Вся жизнь — это Йога Природы, стремящейся проявить Бога в себе. Йога отмечает стадию, на которой это усилие; становится способным к самоосознанию и, таким образов, к правильному завершению в индивидууме. Это собирание и концентрация движений, разрозненных и свободно комбинирующихся в низшей эволюции.

Интегрален метод — интегрален и результат. Во-первых, интегральная реализация Божественного Бытия; не только реализация Единого в его неразделимом единстве, но так же в его множестве аспектов, которые также необходимы для полного знания его относительным сознанием; не только реализация единства в Я, но и единство в бесконечном разнообразии действий, миров и созданий.

Отсюда, также — интегральное освобождение. Не только свобода, рожденная из неразрывного контакта индивидуального бытия во всех его частях с Божественным, sayujyamukti, посредством которого оно становится свободно даже в своем отделении, даже в двойственности; не только salokyamukti, благодаря которому все сознательное существование пребывает в одном и том же статусе бытия, что и Божественное, в состоянии Сатчитананда; но так же овладение божественной природой через трансформацию нашего низшего бытия в человеческий образ божественного, sadharmyamukti, и полное и окончательное освобождение всего, освобождение сознания от преходящей формы эго и его слияние с Единым Бытием, одновременно универсальным в мире и в индивидууме, и трансцендентально единым и в мире и вовне, за пределами всей вселенной.

Как следствие интегральной реализации и освобождения — совершенная гармония результатов Знания, Любви и Трудов. Ибо достигается полное освобождение от эго и отождествление в бытии с Единым во всем и за пределами всего. Но поскольку приобретающее сознание не ограничивается своими приобретениями, мы также получаем единство в Блаженстве и гармоничное Многообразие в Любви таким образом, что все взаимоотношения игры остаются доступными для нас, даже тогда, когда мы сохраняем в высотах нашего бытия вечное единство с Возлюбленным. И посредством такой широты, будучи способны к свободе в духе, которая объемлет жизнь и не зависит от ухода из жизни, наши ум и тело могут без эгоизма, пут или реакции стать проводником для божественного действия, свободно изливающегося в мир.

По своей природе божественное существование есть не только свобода, но и чистота, блаженство и совершенство. Интегральная чистота, которая дает возможность, с одной стороны, для совершенного отображения божественного Бытия в нас самих, и с другой стороны, для совершенного излияния его Истины и Закона в нас в условиях жизни и через функционирование сложного инструмента, которым мы являемся в наших внешних частях, есть условие интегральной свободы. Ее результат — интегральное блаженство, в котором сразу становится возможной Ананда всего, что в мире выглядит как символы Божественного и Ананда того, что лежит за пределами мира. И она подготавливает интегральное совершенство нашего человечества как тип Божества в условиях человеческого проявления, совершенство, основанное на некой свободной универсальности бытия, любви и радости, игры знания, и игры воли в силе и воли в неэгоистическом действии. Эта целостность тоже может быть достигнута интегральной Йогой.

Совершенство включает в себя совершенство ума и тела, таким образом высшие результаты Раджа-Йоги и Хатха-Йоги должны быть заключены в широчайшей доктрине синтеза и, в конце концов, осуществлены человечеством. Во всяком случае, полное развитие общих ментальных и физических свойств и переживаний, достигаемых человечеством посредством Йоги, должно быть включено в практику интегрального метода. И в то же время они не будут иметь никакого raison d'etre 22 до тех пор, пока не будут вовлечены в интегральную ментальную и физическую жизнь. Такие ментальная и физическая жизнь по своей природе были бы претворением духовного существования в его правильные ментальный и физический эквиваленты. Таким образом мы пришли бы к синтезу трех степеней Природы и трех видов человеческого существования, которые она развила или развивает. Мы бы включили в объем нашего освобожденного бытия и совершенных видов деятельности материальную жизнь, нашу основу, и ментальную жизнь, наш промежуточный инструмент.

Не была бы реальной или даже возможной та интегральность, к которой мы стремимся, если бы она была прикована к индивидуальности. Поскольку наше божественное совершенство объемлет реализацию нас самих в бытии, в жизни и любви через других точно так же, как и через нас самих, то расширение нашей свободы и ее результатов в других было бы неизбежным эффектом, так же как и величайшая полезность нашего освобождения и совершенства. И непрерывное стремление к подобному расширению привело бы к его усилению и в высшей степени завершенному обобщению в человечестве.

Обожествление обычной материальной жизни человека и его великого извечного усилия ментального и морального роста в индивидууме и расе при помощи такой интегрализации широко совершенного духовного существования, таким образом, было бы венцом, достойным наших индивидуальных и наших общих усилий. Подобное достижение, будучи ни чем иным, как царствием небесным внутри, воспроизведенным в царствии небесном вовне, было бы также истинным осуществлением великой мечты, исповедуемой в различных формах всеми мировыми религиями.

Широчайший синтез совершенства, возможный для мысли есть единственное усилие, полностью достойное тех, чье посвященное видение постигает тот факт, что Бог сокрыто пребывает в человечестве.

16. Nature-Soul, Energy, Will-in-Power

17. Sadhana — практика благодаря которой достигается совершенство, siddhi; sadhaka, йогин, которые через эту практику ищет siddhi (Прим. Шри Ауробиндо)

18. to the Beyood-ego1

9. Artificer

20. which it now seeks confusedly to present

21. human forefathers fashionig the gods

22. raison d'etre — разумное основание, смысл (фр).

<p>Часть первая</p> <p>ЙОГА БОЖЕСТВЕННЫХ РАБОТ</p>
<p><emphasis>Глава I. </emphasis>Четыре Помощи</p>

Йогические Сиддхи, совершенство, что приходит в результате практики Йоги, лучше всего может быть достигнуто через объединенное действие четырех великих инструментов. Это, во-первых, знание истины, принципов, сил и процессов, которые управляют реализацией — sastra. Затем идет терпеливое и настойчивое действие в направлениях, указанных знанием, сила нашего личного усилия — utsaha. Здесь вмешивается третий, поднимающий наше знание и усилие во владения духовного опыта, непосредственное предложение, пример и влияние Учителя — guru. Последним приходит содействие Времени — kala; ибо во всех вещах есть цикл их действия и период божественного движения.

* * *

Высшая Шастра интегральной Йоги — это вечная Веда, тайно пребывающая в сердце каждого думающего и живущего существа. Лотос вечного знания и вечного совершенства — это закрытый бутон, свернутый внутри нас. Он распускается быстро или постепенно, лепесток за лепестком, через последовательные реализации, если однажды ум человека начинает обращаться к Вечному, раз его сердце, более не сжатое и не прикованное привязанностью к конечным видимостям и внешним формам, становится очарованным, в той или иной степени, Бесконечным. Вся жизнь, вся мысль, все энергии способностей, всякий опыт, пассивный или активный, отныне превращаются в толчки, разрушающие оболочку души, и устраняют препятствия, мешающие неизбежному расцвету. Тот, кто выбирает Бесконечное, уже выбран Бесконечным. Он получил божественное прикосновение, без которого нет пробуждения, без которого невозможно раскрытие духа; но если оно получено, то достижение гарантировано и может быть завоевано — либо быстро, в течении одной человеческой жизни, либо в результате терпеливого преследования через многие стадии цикла существования в проявленной вселенной.

Ничто не может быть преподано разуму, который уже заранее не содержится в качестве потенциального знания в разворачивающейся душе [человеческого] создания. Точно так же, все совершенство, на которое способен внешний человек, это лишь реализация вечного совершенства Духа внутри него. Мы узнаем Божественное и становимся Божественным потому, что мы уже — Оно, в нашей сокрытой природе. Всякое учение есть обнаружение, откровение; всякое становление — распрямление, развертывание. Самодостижение есть тайна; самознание и расширяющееся сознание — средство и процесс.

Обычным средством этого откровения является Слово, то, что можно услышать (sruta). Слово может прийти к нам изнутри; оно может прийти к нам снаружи. Но в любом случае, оно — лишь средство, подключающее сокрытое знание к работе. Внутреннее слово может быть произнесено внутренней душой в нас, всегда открытой Божественному, или же это может быть слово тайного и вселенского Учителя, пребывающего в каждом сердце. Бывают редкие случаи, когда ничего больше не нужно, ибо остальная Йога является разворачиванием под действием этого непрерывного прикосновения и руководства; лотос знания сам раскрывается изнутри, благодаря силе сияющего блеска, исходящего от Живущего в лотосе сердца. Но лишь немногим действительно великим достаточно самознания, исходящего изнутри, и нет необходимости находиться под направляющим влиянием написанной книги или живого учителя.

Обычно Слово извне, представитель Божественного, необходимо как помощник в работе саморазворачивания, и это может быть либо слово из прошлого, либо более могущественное слово живущего Гуру. В некоторых случаях представительное слово берется лишь как своего рода предлог для того, чтобы внутренняя сила могла проснуться и проявиться; это, так сказать, уступка всемогущего и всеведущего Божественного общей применимости закона, который управляет Природой. Так, в Упанишадах о Кришне, сыне Деваки, сказано, что он воспринял слово от Риши Гора и обрел знание. Так Рамакришна, добившись, благодаря своему внутреннему усилию, основного просветления, имел нескольких учителей в разных путях Йоги, но всегда манерой и быстротой своей реализации показывал, что это было уступкой общему правилу, в соответствии с которым действенное знание должно быть получено учеником от Гуру.

Однако обычно воздействие представителя [Божественного] занимает гораздо большее место в жизни Садхака. Если Йогу направляет полученная письменная Шастра, — некое Слово из прошлого, которое воплощает собой опыт прежних Йогинов, — то ее можно практиковать как посредством одного лишь личного усилия, так и при помощи Гуру. В этом случае духовное знание достигается посредством сосредоточения на истинах, которые были преподаны, и оно становится живым и сознательным через их реализацию в личном переживании; Йога развивается дальше в процессе достижения результатов предписанных методов, преподанных Писанием или традицией, и усиливается и освещается наставлениями Мастера. Это — узкая практика, но надежная и эффективная в своих пределах, потому что она идет хорошо проторенной дорогой к давно знакомой цели.

Садхаку интегральной Йоги необходимо помнить, что ни какая письменная Шастра, сколь бы ни был значителен ее авторитет или велик ее дух, не может быть чем либо большим, чем частичным выражением вечного Знания. Он будет использовать, но никогда не свяжет себя даже самым великим Писанием. Так, если Писания глубоки, широки, всемирны, они могут оказывать на него воздействие, величайшей полезности и будут иметь неоценимое значение. Они могут быть связаны в его опыте с пробуждением к высочайшим истинам и реализацией высших переживаний. Его Йогой долгое время может руководить одно Писание, или несколько последовательно идущих, — если это не идет в разрез с великой традицией Индуизма, например Гитой, Упанишадами, Ведами. Или может быть полезной частью его развития включение в свой материал богатого разнообразного опыта истин многих Писаний, и обогащение будущего всем лучшим, что было в прошлом. Но в конце концов он должен занять положение, а лучше было бы, если бы он с самого начала и всегда был в нем, он должен жить в своей собственной душе, выше прописной Истины, — sabdabrahmativartate — выше всего, что он слышал и выше всего, что ему еще предстоит услышать, — srotavyasya srutasya ca. Ибо он не Садхака книги или многих книг; он — Садхака Бесконечного.

Другой сорт Шастры — это не Писание, а утверждение науки и методов, эффективные принципы и способы работы на пути Йоги, которые Садхака выбирает, чтобы следовать им. Каждый путь имеет свою Шастру, либо написанную, либо традиционную, передаваемую из уст в уста по длиной цепи Учителей. В Индии придают великий авторитет, высочайшее уважение обычно питают к письменному или традиционному обучению. Все направления Йоги считаются зафиксированными, и учитель, получивший Шастру через традицию и реализовавший ее на практике, ведет учеников тропами, проложенными в незапамятные времена. Часто даже можно слышать возражения против новой практики, нового Йогического учения, принятия новой доктрины, «Это не соответствует Шастрам». Но ни фактически, ни в действительной практике Йогинов не существует никакой абсолютной жесткости, железной двери, захлопнутой перед новой истиной, свежим откровением, расширенным опытом. Письменное или традиционное учение выражает знание и опыт многих столетий, систематизированный, организованный, сделанный доступным для Начинающего. Поэтому его важность и полезность колоссальны. Но великая свобода вариаций и развития всегда открыта для практики. Даже такая высоко научная система как Раджа-Йога может практиковаться в ином русле, отличном от организованного метода Патанджали. Каждый из трех путей, trimarga 1, разбивается на множество троп, которые вновь сходятся у цели. Главное знание, от которого зависит Йога, фиксировано, но порядок, последовательность, средства, формы могут и даже должны варьироваться; ибо нужды и особые импульсы индивидуальной природы должны быть удовлетворены, в то время как главные истины остаются тверды и постоянны.

Интегральная и синтетическая Йога особенно нуждается в отсутствии ограничений любой письменной или традиционной Шастры; ибо заключая в себе знание, полученное из прошлого, она стремиться организовать его заново для настоящего и будущего. Абсолютная свобода опыта и нового утверждения знания в новых понятиях и новых комбинациях является условием ее самоформирования. Стремясь объять всю жизнь в себе, она стоит не на позиции пилигрима, прямым путем идущего к месту назначения, но, по крайней мере, первопроходца, прокладывающего свой путь в лабиринте девственного леса. Ибо Йога уже давно расходится с жизнью, и древние системы, которые стремились охватить ее, такие, как системы наших Ведических праотцев, очень далеки от нас, выражены в понятиях, которые более недоступны, вмещены в формы, более неприменимые. С тех пор человечество продвинулось вперед по потоку вечного Времени, и те же самые проблемы должны быть рассмотрены с новых отправных точек.

При помощи этой Йоги мы не только стремимся и ищем Бесконечное, но призываем Бесконечное раскрыться в человеческой жизни. Вот почему Шастра нашей Йоги должна предоставлять бескрайнюю свободу восприимчивой человеческой душе. Свободная приспособляемость характера и типа индивидуального приятия в себя Универсального и Трансцендентного является правильным условием для полной духовной жизни в человеке. Вивекананда, указывая, что единение всех религий обязательно должно проявиться в увеличивающемся богатстве многообразия его форм, однажды сказал, что совершенное состояние этого сущностного единения наступит, когда каждый человек будет иметь свою собственную религию, когда, не будучи привязанным и ограниченным сектой или традиционной формой, он последует путем свободной самоадаптации его природы в ее взаимоотношениях со Всевышним. Точно так же можно заметить, что совершенство интегральной Йоги наступит, когда каждый человек будет способен идти своим собственным путем Йоги, преследуя развитие своей собственной природы в ее стремлении наверх к тому, что превосходит природу. Ибо свобода — это последний закон и последнее завершение.

Между тем должен быть сформирован ряд определенных общих направлений, которые могут помочь вести мысль и практику Садхака. Но они должны, насколько это только возможно, принять формы общих истин, главных формулировок принципов, самых мощных и широких направлений усилия и развития, а не фиксированной системы, которой необходимо рутинно следовать. Вся Шастра — это результат прошлого опыта и помощь будущему опыту. Она — помощник и частичный гид. Она расставляет вехи, дает имена главным путям и уже разведанным направлениям, с тем, чтобы путник мог знать, куда и каким путем он идет.

Остальное зависит от личного усилия и опыта, и от силы Руководителя.

* * *

Развитие опыта в его скорости, объеме, интенсивности и силе его результатов зависит главным образом, — как в самом начале пути, так и гораздо позднее, — от стремления и личного усилия Садхака. Процесс Йоги — это разворачивание человеческой души от эгоистического состояния сознания, поглощенного внешними проявлениями и привлекательными видимостями вещей к более высокому состоянию, в котором Трансцендентное и Универсальное способно влиться в индивидуальную форму и трансформировать ее. Первым детерминирующим элементом Сиддхи, таким образом, является интенсивность обращения, силы, направляющей душу вовнутрь. Сила стремления сердца, сила воли, сосредоточение ума, сохранность и определенность прилагаемой энергии выступают мерой этой интенсивности. Идеальный Садхака должен быть способен выразить свое состояние в библейской фразе «Мое рвение во имя Господа поглотило меня» 2. Это рвение во имя Господа, utsaha, стремление всей природы к своим божественным результатам, vyakulata, влечение сердца к достижению Божественного — разрушает эго и разбивает ограничения его мелкой и узкой формы ради полного и широкого восприятия того, к чему стремится [душа], того, что, будучи вселенским, стоит выше и, будучи трансцендентным, превосходит даже самые великие и высочайшие индивидуальные я и природу.

Но это лишь одна сторона силы, работающей на совершенство. Процесс интегральной Йоги имеет три стадии, не имеющие на самом деле резких границ или обособленности, но в определенной мере следующие друг за другом. Во-первых, должно присутствовать усилие в направлении, по меньшей мере, начальной и дающей толчок самотрансцендентности и контакта с Божественным; затем, приятие того, что трансцендирует, того, с чем мы обрели общность и чему стали причастны, в нас самих — для трансформации всего нашего сознательного бытия; и наконец, использование нашего преобразованного человеческого [существа] как божественного центра в мире. До тех пор, пока контакт с Божественным в достаточно значительной степени не установлен, пока не утвердилась известная мера постоянно поддерживающегося отождествления, sayujga, элемент личного усилия естественно должен превалировать. Но по мере того, как этот контакт устанавливается, Садхака должен начать осознавать, что сила отличная от его собственной, сила, превосходящая его эгоистические стремления и способности, работает в нем в настоящее время, и этой Силе он постепенно учится подчинять себя и предоставлять ей заботиться о своей Йоге. В конце концов его собственная воля и сила становятся едины с высшей Силой; он соединяет их в божественной Воле и ее трансцендентной и вселенской Силе. Таким образом, он обнаруживает ее возглавляющей необходимую трансформацию его ментального, виталического и физического бытия с беспристрастной мудростью и расчетливой эффективностью, на которую неспособно озабоченное и заинтересованное эго. Именно тогда, когда это отождествление и это самослияние закончено, божественный центр мира будет готов. Очищенный, освобожденный, гибкий, просветленный, он может начать служить в качестве средства для непосредственного действия верховной Силы в более широкой Йоге человечества или сверхчеловечества, духовном прогрессе Земли или ее трансформации.

В действительности, действует всегда высшая Сила. Наше чувство личного усилия и стремления к чему-либо возникает вследствие попытки эгоистического ума отождествить себя ошибочным и несовершенным путем с деяниями божественной Силы. Он упорствует в применении к опыту сверхнормальных уровней обычных понятий ментальности, которые он применяет по отношению к нормальным переживаниям в мире. В мире мы действуем с чувством эгоизма; мы считаем всемирные силы, действующие в нас, своими собственными; мы считаем эффектом нашей личной воли, мудрости, силы, добродетели селективное, формирующее, последовательное действие Трансцендентного в рамках этого ума, жизни и тела. Просветление несет нам знание того, что эго — всего лишь инструмент; мы начинаем постигать и чувствовать то, что эти вещи являются нашими в смысле того, что они принадлежат нашему высшему и всеобъемлющему Я, единому с Трансцендентностью, а не эго, являющемуся инструментом. Наши ограничения и искажения — это наш вклад в деятельность; истинной силой в ней является сила Божественного. Когда человеческое эго осознает то, что его воля есть инструмент, его мудрость есть невежество и ребячество, его сила — младенческие потуги, его добродетель — претенциозная нечистота, и научится доверять себя тому, что его превосходит, тогда будет достигнуто спасение. Видимая свобода и самоутверждение нашего личного бытия, к которому мы так глубоко привязаны, скрывает наиболее достойное жалости подчинение тысячам предложений, порывов, сил, которые мы сделали внешними и чуждыми нашей маленькой личности. Наше эго, хвастающее свободой, каждую секунду является рабом, игрушкой и марионеткой бесчисленных существ, сил, энергий, влияний во вселенской Природе. Самоотречение эго в Божественном является самоосуществлением; его капитуляция перед тем, что превосходит его является освобождением от оков и границ и совершенной свободой.

Но все же, в практическом развитии, каждая из этих трех стадий имеет свою необходимость и полезность, и каждой должно быть уделено свое время и свое место. Бессмысленно, не безопасно и не эффективно было бы начать с последней и высшей. Не будет, конечно же, правильно и преждевременно перескакивать с одной на другую. Ибо даже если с самого начала мы признаем в уме и сердце Всевышнее, существуют элементы природы, которые долго не дадут признанию перейти в осознание. А без осознания, без реализации наша ментальная вера не может стать динамической реальностью; это всего лишь выражение знания, а не живая истина, идея, а не сила. И даже если осознание началось, может оказаться опасным вообразить или принять слишком быстро, что мы всецело находимся в руках Всевышнего или действуем как его инструмент. Это предположение может привести к катастрофическому и пагубному искажению; оно может вызвать беспомощную инерцию или, возвеличивая движения эго Именем Божественного, оно может обезобразить и разрушить весь процесс Йоги. Существует период, более или менее длительный, внутреннего усилия и борьбы, когда личная воля должна отвергнуть темноту и искажения низшей природы и принять решительно или страстно сторону божественного Света. Ментальные энергии, эмоции сердца, виталические желания, само физическое бытие должны быть подчинены правильному отношению или подготовлены к тому, чтобы принимать и отвечать на воздействия правды. Лишь тогда, когда это действительно сделано, только тогда капитуляция низшего перед высшим может быть действенной, потому что жертва становится приемлемой.

Личная воля Садхака сперва должна овладеть эгоистическими энергиями и повернуть их к свету и правде; однажды повернув, она и дальше должна тренировать их для того, чтобы они всегда узнавали их, всегда принимали и всегда следовали им. Развиваясь, он обучается, все еще пользуясь своей личной волей, личным усилием, личными энергиями, использовать их как представителей высшей Силы и в сознательном повиновении высшему Влиянию. Развиваясь еще дальше, его воля, усилие, энергия перестают быть личными и отдельными, но станут деяниями этой высшей Силы и Влияния, работающими в индивидууме. И все же еще существует нечто вроде широкой пропасти, которая делает неизбежным неясный процесс перехода, не всегда аккуратный, подчас даже очень искажающий, между божественным Первоисточником и проявляющимся человеческим потоком. В конце этого развития, с последовательным исчезновением эгоизма, нечистоты и невежества, устраняется это последнее разделение; все в индивидууме превращается в действие божественного.

* * *

Так же, как высшей Шастрой интегральной Йоги является вечная Веда, тайно пребывающая в сердце каждого человека, так же ее верховным Руководителем и Учителем является внутренний Руководитель, Учитель Мира, jagad-guru, тайно пребывающий внутри нас. Именно он разрушает нашу тьму блистательным светом своего знания; этот свет становится внутри нас всевозрастающей славой его собственного самооткровения. Он неуклонно и последовательно раскрывает в нас свою собственную природу свободы, блаженства, любви и силы, бессмертного бытия. Он ставит над нами свой божественный пример в качестве нашего идеала и преобразует низшее существование в отражение того, что оно созерцает. Вливая в нас свое воздействие и присутствие, он наделяет индивидуальное существо способностью отождествления с универсальным и трансцендентным.

Каков же его метод и его система? У него нет метода, и в то же время все методы принадлежат ему. Его система — это естественная организация высших процессов и движений, на которые способна природа. Применяя себя даже к самым незначительным деталям и самым малозначащим по своей видимости действиям с той же мерой заботы и тщательности, как и к величайшим, они в конце концов возносят все к Свету и все преобразовывают. Ибо в его Йоге нет ничего слишком малого для эффективного использования или слишком большого, чего невозможно было бы достичь. Как слуга и ученик Мастера не подвержен гордости или эгоизму, потому что все сделано для него [и за него] сверху, так же он не имеет права отвергать [что-либо] из-за своих личных недостатков или препятствий своей природы. Ибо сила, которая работает в нем, безлична — или сверхлична — и бесконечна.

Полное признание этого внутреннего Руководителя, Мастера Йоги, господина, света, того, кто наслаждается и принимает все жертвы и усилия, имеет высшее значение на пути интегрального совершенства. Несущественно, будет ли он увиден сначала как безличная Мудрость, Любовь и Сила, стоящие за всеми вещами, как Абсолют, проявляющийся в относительном и привлекающий его, как свое высшее Я и высшее Я всего, как Божественная Личность внутри нас и в мире, в одной из его — или ее — бесчисленных форм и имен, или же как идеал, который постигает ум. В конце концов мы осознаем то, что он есть все и больше чем все вещи, вместе взятые. Входная дверь ума к его пониманию неизбежно должна иметь различные вариации в соответствии с прошлой эволюцией и сегодняшней природой.

Этот внутренний Руководитель сначала чаще всего завуалирован самой интенсивностью нашего личного усилия и занятостью эго своими целями и самим собой. По мере достижения нами ясности и по мере того, как хаос эгоистического усилия уступает место более спокойному самознанию, мы узнаем источник растущего света внутри себя. Мы узнаем его и обратившись к своему прошлому по мере того, как мы постигаем, что все наши неясные и конфликтующие движения были заранее спланированы с целями, постигать которые мы начинаем лишь теперь, то, как даже перед нашим вступлением на путь Йоги эволюция нашей жизни планомерно вела к ее поворотному пункту. Ибо теперь мы начинаем понимать смысл нашей борьбы и усилий, успехов и поражений. Наконец мы способны осознать значение наших испытаний и страданий и можем оценить помощь, оказанную нам всем тем, что причиняло боль и сопротивлялось, и полезность самих наших падений и спотыканий. Мы узнаем это божественное руководство и в дальнейшем, не ретроспективно, а немедленно, в переплавке наших мыслей трансцендентным Зрителем, наших воли и действий всеобъемлющей Силой, нашей эмоциональной жизни всепривлекающими и всепоглощающими Блаженством и Любовью. Мы узнаем это и в более личных отношениях, что с самого начала лишь слегка касались нас, и в конце овладевают нами; мы чувствуем вечное присутствие высшего Властелина, Друга, Любовника, Учителя. Мы узнаем это в сути нашего бытия по мере его развития в подобие и единство с более великим и широким существованием; ибо мы постигаем, что это чудесное развитие не есть результат наших собственных усилий; вечное Совершенство отливает нас в свой собственный образ. Тот, кто является Господином или Ишварой Йогических философий, Руководителем сознательного существа (caitya guru или antaryamin). Абсолютом мыслителя, Непознаваемостью Агностика, всемирной Силой материалиста, верховной Душой и верховной Шакти, Тот, кто имеет разные имена и образы в разных религиях, есть Властелин нашей Йоги.

Видеть, знать, стать и реализовать Его в наших внутренних я и во всей нашей внешней природе всегда было тайной целью, а сейчас становится сознательной задачей нашего воплощенного существования. Осознавать его во всех частях своего существа, равно как и в том, что разделяющий ум видит как внешнее по отношению к нашему существу, и есть завершение индивидуального сознания. Быть в его владении и обладать им в нас самих и во всех вещах — есть условие всего владычества и господства. Наслаждаться им во всем опыте пассивности и активности, покоя и силы, единства и различия и есть то счастье, которое jŸva, индивидуальная душа, проявленная в мире, неосознанно ищет. Вот полное определение цели интегральной Йоги; это — переживание личным опытом той истины, которую вселенская Природа сокрыла в себе и которую она открывает в тяжелых родовых муках. Это конверсия человеческой души в божественную душу, и обычной жизни в божественную жизнь.

* * *

Самый надежный путь к этому интегральному осуществлению — это найти Владыку тайны, который пребывает внутри нас, навсегда открыть нас самих божественной Силе, которая так же является божественной Мудростью и Любовью, и вверить ей осуществление конверсии. Но эгоистическому сознанию очень трудно сделать это, особенно в начале. И, если это однажды и сделано, все равно это трудно сделать в совершенстве и в каждой части нашей природы. Сначала это трудно из-за того, что наши эгоистические привычки мысли, ощущения, чувства блокируют каналы, по которым мы можем приблизиться к необходимому восприятию. Это трудно и потом, ибо вера, самоотдача, мужество, необходимые на этом пути, не легки для души, затемненной эго. Божественная работа это не та работа, которую эгоистичный ум желает или одобряет; ибо она использует ошибки для того, чтобы достичь истины, страдание, чтобы достичь блаженства, несовершенство, чтобы достичь совершенства. Эго не видит того, куда его ведут; оно восстает против руководства, теряет уверенность, теряет мужество. Эти потери не имели бы значения; ибо божественный Руководитель внутри нас не оскорбляется нашим восстанием, не теряет мужества вследствие нехватки в нас веры и не отвращается вследствие нашей слабости; он обладает полнотой материнской любви и безграничным терпением учителя. Но, лишая это руководство нашего согласия, мы теряем сознательность и, хотя и не всю, актуальность — но, конечно, ни коим образом не возможность — его пользы. И мы не даем свое согласие потому, что нам не удается отличить наше высшее Я от низшего, через которое он готовит свое самооткровение. Как в мире, так и в самих себе мы не можем увидеть Бога из-за его деяний и, особенно, потому что он работает в нас через нашу природу, а не через последовательность произвольных чудес. Человек требует чудес для того, чтобы иметь веру; он хочет быть ослепленным для того, чтобы смочь увидеть. И это нетерпение, это невежество может обратиться великой опасностью и бедствием, если в своем мятеже против божественного руководства мы призываем другую искажающую Силу, более удовлетворяющую наши порывы и желания, и просим ее вести нас, и даем ей Божественное Имя.

Но покуда человеку трудно поверить в нечто невидимое внутри себя, ему легко верить во что-то, что он может представить себе как нечто внешнее по отношению к нему самому. Духовный прогресс большинства людей требует внешней поддержки, предмета веры вне нас. Он нуждается во внешнем образе Бога; или нуждается в человеческом представительстве — Инкарнации, Пророке или Гуру; или же он требует и то, и другое, и он получает их. Ибо соответственно нужде человеческой души Божественное проявляет себя как божество, как божественного человека или в простых людях, — используя этот толстый грим, который весьма успешно скрывает Божество, — в качестве средств передачи его руководства.

Духовное учение Индуизма предоставляет для этого концепции Ишта Девата, Аватара и Гуру. Под Ишта Девата, выбранным божеством, подразумевается не некая подчиненная Сила, но имя и форма трансцендентного и вселенского Божества. Почти все религии либо имеют в качестве основы, либо используют некоторое такое имя и форму Божественного. Его необходимость для человеческой души очевидна. Бог есть Все и больше, чем Все. Но как может понять человек то, что больше, чем Все? И даже Все сначала слишком трудно для него; ибо он сам в своем активном сознании является ограниченной и избирательной формацией и может открыть себя лишь тому, что находится в гармонии с его ограниченной природой. Есть вещи во Всем, которые слишком трудны для его понимания, или кажутся ужасными его чувственным эмоциям и сжимающим ощущениям. Или же он просто не в состоянии постичь [что-либо] в качестве Божественного, не может рассматривать или не может признать нечто, что слишком не вписывается в круг его невежества или пристрастных концепций. Ему необходимо постичь Бога в его собственном образе или в некой форме, которая выше его, но созвучна и гармонирует с его высшими тенденциями и досягаема для его чувств или его интеллекта. Иначе ему будет трудно войти в контакт и единение с Божественным.

И даже тогда его природа взывает к посреднику для того, чтобы он мог чувствовать Божество в чем-то совершенно близком к его собственному человеческому облику и ощущаемом в человеческом влиянии и примере. Этот призыв находит свое удовлетворение в виде Божественного, проявляющего себя в человеческом облике, в Инкарнации, Аватаре — Кришне, Христе, Будде. Если же и это ему слишком тяжело понять, Божественное проявляется через менее чудесных посредников — через Пророка или Учителя. Ибо многие, кто не может постичь или не желает принять Божественного Человека, готовы открыться высшему человеку, называя его не инкарнацией, а мировым учителем или божественным представителем.

Этого тоже недостаточно; требуется живое влияние, живой пример, сегодняшняя инструкция. Ибо лишь немногие способны сделать Учителя прошлого и его учение, прошлую Инкарнацию и ее пример и влияние живой силой в своей жизни. Вследствие этой нужды учение Индуизма привносит отношения Гуру и ученика. Гуру иногда может быть Инкарнацией или Учителем Мира; но достаточно того, что он должен представлять для ученика божественную мудрость, передать ему что-то от божественного идеала или заставить его чувствовать осознанное взаимоотношение человеческой души с Вечностью.

Садхака интегральной Йоги извлечет пользу из всех этих видов помощи в соответствии со своей природой; но ему необходимо избежать их ограничения и отбросить от себя исключительную тенденцию эгоистического ума, который кричит: «[Это] Мой Бог, моя Инкарнация, мой Пророк, мой Гуру», и противопоставляет ее всем иным реализациям в духе фанатизма или сектантства. Всякое сектантство, всякий фанатизм должны быть отметены; ибо они несовместимы с целостностью божественной реализации.

Напротив, Садхака интегральной Йоги до тех пор не удовлетворится, пока не включит все иные имена и формы Божества в свою собственную концепцию, не увидит своего собственного Ишта Девата во всех других, не объединит всех Аватаров в единстве Того, кто нисходит в Аватара, не объединит истину, присутствующую во всех учениях, в гармонию Вечной Мудрости.

Не должен он также забывать цель этих внешних помощников, состоящую в том, чтобы разбудить его душу к Божественному внутри него. Ничто окончательно не завершено, если это еще не завершено. Недостаточно поклоняться Кришне, Христу или Будде вовне, если отсутствует проявление и формация Будды, Христа или Кришны в нас самих. И все иные помощники равно не имеют никакой иной цели; каждый — это мост между непреобразованным состоянием человека и откровением Божественного внутри него.

* * *

Учитель интегральной Йоги будет следовать, насколько это только для него возможно, методу Учителя, находящегося внутри нас. Он будет вести ученика через природу ученика. Учение, пример, влияние — вот три инструмента Гуру. Но мудрый учитель не будет стремиться навязать себя или свое мнение пассивному приятию восприимчивого ума; он заронит внутрь лишь продуктивное и надежное — как семя, которое прорастет под действием божественного вскармливания изнутри. Он будет стремиться скорее разбудить, нежели дать инструкцию; он будет нацелен на рост качеств и переживаний через естественный процесс и свободную экспансию. Он даст метод в помощники, как полезное приспособление, а не как императивную формулу или жесткую рутину. И он будет начеку против любого превращения средств в ограничение, против механизации процесса. Все его дело заключено в том, чтобы пробудить божественный свет и включить в работу божественную силу, чьим средством и помощником, телом или каналом он сам является.

Пример гораздо сильнее, чем инструкция; но не пример внешних действий, и не пример личного характера является самым важным. Эти [примеры] имеют свое место и свое предназначение; но больше всего будет стимулировать стремление в других главный факт божественной реализации в нем, управляющей всей его жизнью, внутренним состоянием и всеми его деяниями. Это универсальный и существенный элемент; все остальное принадлежит индивидуальной личности и обстоятельствам. И именно эту динамическую реализацию Садхака должен ощущать и воспроизводить в себе сообразно своей собственной природе; ему нет необходимости стремиться к внешней имитации, которая может скорее оказаться стерилизующей, нежели приносящей правильные и естественные плоды.

Влияние более важно, чем пример. Влияние не есть внешний авторитет Учителя по отношению к ученику, но сила его контакта, его присутствия, близости его души к душе другого, проникновение в нее — даже в молчании — того, чем он является сам и [того,] чем он владеет. Это высший знак Мастера. Ибо величайший Мастер — гораздо менее Учитель нежели Присутствие, проливающее божественное сознание и составляющие его свет, силу, чистоту и блаженство на всех, кто восприимчив вокруг него.

И также будет знаком учителя интегральной Йоги то, что он не причисляет себя к Гуру в человеческом тщеславии и самоэкзальтирующем духе. Его работа, если она у него есть, это вера сверху, он сам — канал, сосуд или представитель. Он — человек, помогающий своим братьям, ребенок, ведущий детей, Свет, возжигающий другие огни, проснувшаяся Душа, пробуждающая души, в высшей точке — Сила или Присутствие Божественного, призывающее к себе другие силы Божественного.

* * *

Садхака, имеющий всех этих помощников, уверен в достижении своей цели. Даже падение будет для него лишь одним из средств восхождения, а смерть — переходом в направлении реализации. Ибо ступив на путь, рождение и смерть становятся лишь процессами в развитии его бытия и этапами его путешествия.

Время — оставшийся помощник, необходимый для эффективности процесса. Время предстает пред человеческим усилием в виде врага или друга, как сопротивление, посредник или инструмент. Но на самом деле оно всегда является инструментом души.

Время — это поле обстоятельств и сил, встречающихся и вырабатывающих результирующую последовательность, чье течение оно измеряет. Для эго оно тиран или сопротивление, для Божественного оно инструмент. Таким образом, пока наше усилие личностно, Время представляется сопротивлением, ибо оно создает для нас все препятствия сил, конфликтующих с нашими собственными. Когда божественная работа и личная скомбинированы в нашем сознании, оно предстает в качестве посредника и условия. Когда они сливаются в одно, оно предстает как слуга и инструмент.

Идеальная позиция Садхака по отношению ко Времени заключается в том, чтобы иметь беспредельное терпение, как будто обладаешь вечностью для своей реализации, но развивать энергию, которая реализуется сейчас и со всевозрастающим господством и давлением быстроты до тех пор, пока она не достигнет чудесной моментальности верховной божественной Трансформации.

1. Тройственный путь Звания, Преданности и Трудов.

2. My zeal for the Lord has eaten me up.

<p><emphasis>Глава II</emphasis></p> <p>Самопосвящение</p>

ВСЯ Йога по своей природе есть новое рождение; это рождение из обычной, ментализированной материальной жизни человека в высшее духовное сознание и более великое и божественное бытие. Ни одна из Йог не может успешно практиковаться, если нет сильного пробуждения к необходимости этого большего духовного существования. Душа, призванная к этой глубокой и обширной перемене, может прийти к первоначальному толчку самыми разными путями. Она может прийти к нему через свое собственное естественное развитие, которое подсознательно привело ее к пробуждению; она может достичь его через влияние религии или увлечение философией; она может приблизиться к нему через постепенное просветление или совершить прыжок благодаря внезапному прикосновению или потрясению; она может быть подтолкнута или приведена к нему благодаря давлению внешних обстоятельств или внутренней необходимости, благодаря одному единственному слову, которое ломает печати ума, или длительному размышлению, благодаря отдаленному примеру того, кто уже прошел путь, или через контакт [с ним] и ежедневное воздействие. Призыв придет сообразно природе и обстоятельствам этого.

Но каким бы путем он ни пришел, необходимо еще решение ума и воли и, как результат, полное и действенное самопосвящение. Принятие новой духовной идеи-силы и направленности бытия вверх, просветление, превращение или конверсия, управляемая волей и стремлением сердца — это моментальное действие, которое как в семени содержит все результаты того, что должна принести Йога. Просто идея или интеллектуальный поиск чего-то высшего запредельного, не зависимо от того, как крепко бы за них ни держалась заинтересованность ума, остаются неэффективными, если только сердце не приняло это как единственно желанное, и воля как нечто единственно должное быть сделанным. Ибо истина Духа должна быть не просто продумана, но прожита, а такая жизнь требует единой однонаправленности бытия 3; великая перемена, которая предполагается Йогой, не может быть достигнута действием разделенной воли, или небольшой порцией энергии, или сомневающимся умом. Тот, кто ищет Божественное, должен посвятить себя Богу и только Богу.

Если перемена наступает внезапно и решительно благодаря всепобеждающему воздействию, то более не существует какого-либо существенного или продолжительного затруднения. Выбор следует непосредственно за мыслью, или одновременно с ней, и самопосвящение следует за выбором. Ноги уже встали на тропу, даже если поначалу они вроде бы ступают неуверенно, даже если сама тропа видна неясно и знание цели несовершенно. Тайный Учитель, внутренний Руководитель уже принялся за работу, хотя он, возможно, еще не продемонстрировал себя или еще не проявился в личности своего человеческого представителя. Какие бы трудности и колебания ни проистекали, они не имеют возможности перевесить силу переживания, изменившего течение жизни. Призыв, однажды решительный, остается; то, что было рождено, уже нельзя подавить. Даже если сила обстоятельств нарушит равномерное продвижение или полное практическое самопосвящение в самом начале, все же ум уже склонился в нужную сторону и упорствует в этом, и возвращается со всевозрастающим усилием к этому ведущему направлению. Существует неотвратимая настойчивость внутреннего бытия, и против нее обстоятельства в конечном итоге оказываются бессильны, и никакая слабость в природе не может оставаться препятствием надолго.

Но не всегда это начинается таким образом. Часто Садхака ведется постепенно, и существует большой разрыв между первым поворотом ума и полным согласием природы с тем, к чему он обратился. Может быть, вначале будет только живой интеллектуальный интерес, ощутимая тяга к идее и некая несовершенная форма практики. Или, возможно, есть усилие, не поддержанное всей натурой, решение или поворот, навязанное интеллектуальным воздействием или продиктованное личным пристрастием и восхищением кем-либо, кто сам посвящен и предан Всевышнему. В подобных случаях возможна необходимость в длительной подготовке, прежде чем наступит окончательное и необратимое посвящение; и в некоторых случаях оно может не наступить. Возможно некоторое продвижение, сильное усилие, возможно даже большое очищение и богатые переживания, отличные от тех, которые являются главными или высочайшими; но жизнь будет потрачена на подготовку или, если достигнута определенная ступень, ум, толкаемый недостаточной движущей силой, может удовлетворенно успокоиться на границе доступного ему усилия. Или же здесь возможен даже откат к низшей жизни, — что на обычном языке Йоги называется отпадением от пути. Это отпадение случается в результате дефекта в самом центре. Интеллект был заинтересован, сердце привлечено, воля напряглась в усилии, но вся природа не была пленена Божественным. Она лишь неохотно согласилась с интересом, привлекательностью или усилием. Был проведен эксперимент, возможно даже, пылкий и энергичный эксперимент, но не полная самоотдача императивной потребности души или идеалу, от которого уже нельзя отречься. Но даже такая несовершенная Йога не была напрасной; ибо ни одно усилие, направленное вверх, не бывает бесполезным. Даже если оно терпит сейчас поражение или приходит лишь к некой подготовительной стадии или предварительной реализации, оно уже определило будущее души.

Но если мы мечтаем максимально воспользоваться возможностью, предоставленной нам в этой жизни, если мы хотим адекватно ответить на призыв, который получили и достичь цели, чей проблеск уловили, не просто чуть-чуть продвинуться в ее направлении, то полная самоотдача совершенно необходима. Секрет успеха в Йоге заключается в том, чтобы воспринимать ее не как одну из существующих целей жизни, но как саму суть жизни.

* * *

А поскольку Йога в своей основе является поворотом от обычной материальной и животной жизни, которую ведут большинство людей, или от более ментального, но все же ограниченного образа жизни, практикуемого немногими, к более великой духовной жизни, к божественному пути, каждая часть наших энергий, отданная низшему существованию в духе этого существования, является противоречием нашей цели и нашему самопосвящению. С другой стороны, каждые энергия или действие, которые мы можем преобразовать из приверженности низшему и посвятить служению высшему, являются приобретениями на нашем пути, и отнимаются у тех сил, которые противодействуют нашему прогрессу. Именно трудность такого полного преобразования является источником всех преград на пути Йоги. Ибо вся наша природа и ее окружение, все наше личное и все наше вселенское я полны привычек и влияний, направленных против нашего нового духовного рождения и действуют против чистосердечности 4 нашего стремления. В определенном смысле мы есть не что иное как сложная масса ментальных, нервных и физических привычек, удерживаемых вместе несколькими управляющими идеями, желаниями и ассоциациями, — амальгама многих мелких самоповторяющихся сил с несколькими главными вибрациями. То, что мы намереваемся сделать в нашей Йоге, это не больше не меньше как разбить всю формацию нашего прошлого и настоящего, и создать новый центр видения и новую вселенную действий в нас самих, что создаст божественное человечество или сверхчеловеческую природу.

Первое, что необходимо — это разрушить центральную веру и видение ума, которые удерживают его внимание на его развитии, удовлетворении и интересах в старом внешнем порядке вещей. Совершенно необходимо поменять эту поверхностную ориентацию на более глубокую веру и видение, которые видят лишь Божественное и стремятся только к Божественному. Вторая необходимость в том, чтобы заставить все наше низшее бытие воздать должное этой новой вере и великому видению. Вся наша природа должна совершить полную самоотдачу; она должна принести себя в каждой своей части и каждом своем движении тому, что кажется не обновленному духовно чувственному уму чрезвычайно менее реальным, нежели материальный мир и его объекты. Все наше бытие — душа, ум, чувство, сердце, воля, жизнь, тело — должно все свои энергии посвятить настолько полно и таким образом, чтобы оно стало подходящим сосудом для Божественного. Это не простая задача; ибо все в этом мире следует устоявшейся привычке, являющейся для него законом, и сопротивляется радикальному изменению. И ни одно изменение не может быть более радикально, чем революция, предпринимаемая интегральной Йогой. Все в нас должно быть постоянно призванным к главной вере, воле и видению. О каждой мысли и импульсе необходимо помнить, что, на языке Упанишад, «Это божественный Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди». Каждый виталический элемент необходимо убедить принять полное отречение от всего, что до сих пор представляло для него его собственное существование. Ум должен перестать быть умом и должен засверкать чем-то, находящимся за его пределами. Жизнь должна преобразиться в нечто огромное, тихое, напряженное и могучее, что более не может признавать свое старое охваченное страстями слепое узкое я или мелочные порывы и желания. Даже тело должно подчиниться мутации и более не будет шумливым животным или мешающей кучей плоти, как сейчас, но вместо этого станет сознательным слугой и сиятельным инструментом и живой формой духа.

Трудность задания естественно вела к поиску легких и ясно определенных решений; она породила и прочно закрепила тенденцию религий и школ Йоги к разделению мирской жизни и жизни внутренней. Силы этого мира и их действительная деятельность, и это чувствуется, либо совсем не принадлежат Богу, либо, по какой-то неясной и загадочной причине, являются Майей или, хуже того, темным противодействием божественной Истине. И на своей собственной противоположной стороне силы Истины и их идеальные действия видны как принадлежащие к совершенно другому уровню сознания, чем те темные, невежественные и извращенные в их импульсах и силах, на которых основана жизнь на земле. Сразу же появляется противостояние между блистающим и чистым царством Бога и темным и нечистым царством дьявола; мы чувствуем противоречие нашего пресмыкающегося земного рождения и существования возвышенной духовной Богосознательности; мы с готовностью убеждаемся в несовместимости подчинения жизни Майе с сосредоточением души в чистом существовании Брахмана. Самый легкий путь — это отвернуться от всего того, что принадлежит одному, и удалиться путем неприкрытого и крутого восхождения к другому. Таким образом возникает привлечение и, казалось бы, необходимость принципа исключительной концентрации, которая играет такую важную роль в специализированных школах Йоги; ибо путем этой концентрации мы можем достигнуть, через бескомпромиссное самоотречение от мира, полного самопосвящения Единому, на ком мы сосредотачиваемся. На нас больше не лежит обязанность подчинять все низшие действия трудному признанию новой и более высокой духовной жизни и приучать их быть ее агентами или исполнительными силами. Достаточно убить или усмирить их, и сохранить лишь несколько необходимых энергий, с одной стороны — поддерживающие тело, с другой — необходимые для общения с Божественным.

Сама цель и концепция интегральной Йоги лишает нас права принимать этот простой и требующий напряжения процесс «вертикального взлета». Надежда интегральной трансформации запрещает нам выбирать кратчайший путь или полностью облегчаться для гонки, устраняя с пути все наши препятствия. Ибо мы намерены завоевать полностью самих себя и мир для Бога; нам предопределено отдать ему наши становления, так же как и наше бытие, а не просто принести чистый и обнаженный дух как скудное предложение далекой и таинственной Божественности в находящихся где-то небесах, или уничтожить все, чем мы являемся, во всесожжении недвижимого Абсолюта. Божественное, которому мы поклоняемся, это не только далекая сверхкосмическая Реальность, но полузавуалированное Проявление, присутствующее и близкое нам здесь во вселенной. Жизнь — это поле еще не завершенного божественного проявления: здесь, в жизни, на земле, в теле, — ihaiva, как настаивают Упанишады, — нам необходимо убрать завесы, скрывающие Бога; здесь мы должны сделать его трансцендентное величие, свет и любовь реальными для нашего сознания, обладать им здесь и, как только возможно, выражать его. Таким образом мы должны принять Жизнь в нашу Йогу для того, чтобы трансмутировать ее; нам запрещено уклоняться от трудностей, которые могут прибавиться к нашей борьбе с этим приятием. Наша компенсация при этом состоит в том, что хотя путь и более извилист, усилие более комплексное и неблагоприятно сложное, но после прохождения нужной точки мы приобретаем огромное преимущество. Ибо как только наш ум прочно закрепится в центральном видении, и наши воли целиком преобразованы в единое стремление, Жизнь становится нашим помощником. Полные решительности, бдительные, целиком сознательные, мы можем взять любую деталь ее форм и любой случай из ее движений в качестве пищи для жертвенного Огня внутри нас. Побеждая в борьбе, мы можем заставить саму Землю быть помощником в нашем совершенстве и можем обогатить нашу реализацию добычей, вырванной у противоборствующих нам сил.

* * *

Существует другое направление, в котором обычная практика Йоги приводит к помогающему но ограничивающему упрощению, которое отвергается Садхакой интегральной цели. Занятия Йогой сталкивают нас лицом к лицу с необычной сложностью нашего собственного бытия, стимулирующим, но и смущающим многообразием нашей личности, богатым бесконечным беспорядком Природы. Для обычного человека, который живет на своей собственной бодрствующей поверхности, невежественного в отношении глубин своего я и обширности [находящегося] за завесой, его психологическое существование крайне просто. Маленький но настойчивый набор желаний, несколько властвующих интеллектуальных и эстетических стремлений, некоторые вкусы, несколько ведущих или выдающихся идей среди огромного течения бессвязных или плохо связанных и в большинстве своем банальных мыслей, несколько более или менее насущных жизненных потребностей, чередование физического здоровья и болезни, разрозненная и несогласованная последовательность радостей и печалей, частые тревоги и превратности судьбы и редкие сильные искания и сдвиги в уме и теле, и через это во всей Природе, частично при помощи мысли и воли, частично без них или вопреки им, организующей все эти вещи в некоторой грубой практической манере, в некотором терпимом беспорядочном порядке, — является материалом его существования. Среднее человеческое существо даже сейчас является таким же грубым и неразвитым в своем внутреннем существовании, каким был вымерший примитивный человек в его внешней жизни. Но как только мы глубоко уходим внутрь себя — а Йога означает погружение во все многочисленные уровни глубин души, — мы субъективно находим себя, как человек в процессе своего роста обнаружил себя объективно, окруженными целым сложнейшим миром, который мы должны узнать и завоевать.

Наиболее приводящее в замешательство открытие заключается в том, что любая наша часть — интеллект, воля, чувственный ум, нервное я или я желаний, сердце, тело — каждое само по себе обладает комплексной индивидуальностью и естественной формацией, не зависящей от других; оно не соглашается ни с собой, ни с другими, ни с представительным эго, которое является тенью, отбрасываемой некоторым центральным и централизующим я на наше поверхностное невежество. Мы обнаруживаем, что мы составлены не из одной, но из многих личностей, и каждая имеет свои собственные требования и отличающуюся природу. Наше бытие — это грубо скомпонованный хаос, в который мы должны ввести принцип божественного порядка. Более того, и мы обнаруживаем это внутренне не менее, чем внешне, мы не одиноки в мире; резкая отделенность нашего эго была не более чем обманом и заблуждением; мы не существуем в самих себе, мы не живем на самом деле отдельно во внутреннем уединении и одиночестве. Наш ум — это принимающая, развивающая и модифицирующая машина, в которую постоянно проходит от момента к моменту непрекращающийся внешний поток, текущая масса в корне различающихся вещей сверху, снизу, извне. Больше чем половина наших мыслей и чувств не наши собственные в том смысле, что они принимают форму вне нас; вряд ли о чем-либо вообще можно сказать, что оно действительно изначально принадлежит нашей природе. Большая часть приходит к нам от других или из окружающей среды, либо как сырой материал, либо как уже нечто сформировавшееся; но все же в наиболее большом количестве они приходят из вселенской Природы здесь, или из других миров и уровней, от их существ, сил и влияний; ибо мы переполнены и окружены другими уровнями сознания, умственными уровнями, виталическими уровнями, тонко-материальными уровнями, от которых питаются наша жизнь и действие, или [наша жизнь и действие] питают их, находятся под действием их давления, под их властью, используемые ими для проявления их форм и сил. Трудность нашего отдельного спасения в огромной степени увеличена этой сложностью и многоуровневой открытостью и зависимостью от втекающих энергий вселенной. И это все мы должны принимать во внимание, иметь с этим дело, узнать тайный состав нашей природы и ее составляющие и результирующие движения, и создать из всего этого божественный центр, истинную гармонию и просветленный порядок.

На обычных путях Йоги метод, использующийся для взаимодействия с этими нашими конфликтующими принадлежностями прям и прост. Та или иная из основных психологических сил в нас выбирается в качестве единственного средства достижения Божественного; остальные успокаиваются и становятся инертными, или оставляются без подпитки в их нынешних незначительных размерах. Бхакта, используя эмоциональные силы бытия, интенсивные действия сердца, остается твердо сосредоточенным на любви к Богу, собранной подобно единому остронаправленному языку пламени; он безразличен к действиям мысли, отбрасывает назойливость рассудка, не прислушивается к умственной жажде знания. Все знание, которое ему нужно, это его вера и вдохновение, бьющие ключом из сердца в общении с Божественным. У него нет необходимости в воле к работам, которые не являются прямым поклонением Возлюбленному или службой в храме. Человек Знания, самоограниченный намеренным выбором до силы и действия различающей мысли, находит освобождение в направленном внутрь стремлении ума. Он концентрируется на идее я, преуспевает посредством тонкой внутренней проницательности в выделении его молчаливого присутствия среди вуалирующих активностей Природы, и через идею восприятия достигает конкретного духовного опыта. Он безразличен в игре эмоций, глух к голодному зову страсти, закрыт для действий Жизни, — чем более он благословен, тем скорее они отпадут от него и оставят его свободным, спокойным и безмолвным, вечным бездействующим 5. Тело — его камень преткновения, виталические функции — его враги; если их требования могут быть сведены к минимуму — это его великая удача. Бесконечные трудности, которые возникают из окружающего мира, отбрасываются путем прочной установки против них защиты внешнего физического и внутреннего духовного одиночества; невредимый за стеной внутреннего молчания, он остается безмятежным и незатронутым миром и другими. Быть наедине с самим собой или с Божественным, идти отдельно с Богом и его преданными ему, закрепиться в едином направленном в себя стремлении ума или в страсти сердца, направленной к Богу, — вот что является тенденцией этих направлений Йоги. Проблема решена путем удаления всего кроме одной основной трудности, которая преследует только одну выбранную мотивирующую силу; в центре разделяющих призывов нашей природы властно приходит принцип исключительной концентрации, приводящий к нашему спасению.

Но для Садхака интегральной Йоги это внутреннее или внешнее одиночество могут быть только случаями или периодами в его духовном прогрессе. Принимая жизнь, он вынужден нести не только свою ношу, но с нею и огромную часть ноши мира, как продолжение своего собственного достаточно тяжкого бремени. Таким образом, в природе его Йоги значительно больше от битвы, чем в других; но это не просто личная битва, это коллективная война, проводимая на значительной территории. Ему не только надо победить в себе силы эгоистической фальши и беспорядка, но покорить их как представителей враждебных и неистощимых сил мира. Их представительный характер дает им очень большую способность сопротивления, почти бесконечное право на восстановление. Часто он обнаруживает, что даже после того, как он устойчиво победил в своей собственной личной битве, ему приходится еще и еще побеждать в этой кажущейся бесконечной войне, потому что его внутреннее существование уже настолько увеличено, что содержит не только его собственное бытие с его хорошо определенными нуждами и опытом, но находится в единении с бытием других, так как он несет в себе всю вселенную.

Ищущему интегрального осуществления не разрешено произвольно решать даже конфликт его собственных внутренних членов. Ему нужно привести в гармонию обдуманное знание с не задающей вопросов верой; он должен примирить нежную душу любви с грозной необходимостью силы; пассивность души, которая живет с чувством удовлетворения в трансцендентном спокойствии, должна быть согласована с активностью божественного подручного и божественного воина. Ему, как и всем ищущим духа, предлагается для разрешения проблема противостояния рассудка, цепляющейся хватки чувств, волнений сердца, засады желаний, препятствий физического тела; но он должен поступать по другому с их общими и внутренними конфликтами и их препятствиями его цели, так как он должен достигнуть бесконечно более сложного совершенства в обращении всей этой восстающей материи. Принимая их как инструменты божественной реализации и проявления, он вынужден преобразовать дебри их разногласий, осветить их непроницаемую тьму, переделать их отдельно и все вместе, обеспечить их собственную гармонию и гармонию с другими, — целостно, не пропуская ни песчинки, ни крупинки, ни единой вибрации, не оставляя нигде ни йоты несовершенства. Исключительная концентрация, или даже ряд концентраций такого рода, могут дать ему только временные удобства в его комплексной работе; она должна быть оставлена сразу, как только потеряет свою полезность. Всевключающая концентрация — вот то трудное достижение, в направлении которого он должен трудиться.

* * *

Сосредоточение действительно представляет собой первое условие любой Йоги, но в интегральной Йоге самой ее природой является всевмещающая 6 концентрация. Отдельная сильная фиксация мысли, эмоции или воли на одной идее, предмете, состоянии, внутреннем движении или принципе, без сомнения, здесь тоже часто необходимы; но это только вспомогательный помогающий процесс. Широкое массивное открытие, гармоничное сосредоточение всего бытия во всех его частях и посредством всех его сил на Едином, кто есть Все, является большим действием этой Йоги, без которого она не может достичь своей цели. Ибо именно сознание покоится в Едином и действует во Всем, к которому мы вдохновенно стремимся; это то, что мы ищем, чтобы наложить на каждую частицу нашего бытия и на каждое движение нашей природы. Эта широкая и сосредоточенная полнота является существенным характером Садханы, и этот характер должен определять ее практику.

Но даже хотя сосредоточение всего бытия на Божественном является характером Йоги, все же наше бытие слишком сложная вещь, чтобы просто и сразу, как бы взяв в руки целый мир, мы могли настроить в нем все полностью на единую задачу. Человек в его усилии самопревосхождения вынужден обычно воспользоваться какой-нибудь одной пружиной или неким сильным рычагом в той сложной машине, которой является его природа; эту пружину или рычаг он использует преимущественно, в отличие от других, для того, чтобы заставить машину двигаться к той цели, которую он имеет в виду. В его выборе сама Природа всегда должна быть его проводником. Но эта Природа должна быть в своем наивысшем и наиполнейшем проявлении в нем, а не в ее низшем или ограничивающем движении. В своих низших виталических действиях Природа берет как наиболее могучий рычаг желание; но отличительная черта человека состоит в том, что он есть ментальное существо, а не просто виталическое создание. И так как он может использовать его думающий ум и волю для ограничения и исправления жизненных импульсов, он также может ввести в действие более высокую сверкающую ментальность, поддерживаемую более глубокой душой в нем, психическим существом, и заменить этими более великими и чистыми мотивирующими силами доминирование виталических и чувственных сил, которые мы называем желанием. Он может полностью управлять и руководить им, и предложить его для трансформации своему божественному Владыке. Эта высшая ментальность и эта глубинная душа, психический элемент в человеке, это те два зацепляющих крючка, при помощи которых Божественное может захватить его природу.

Высший ум в человеке является чем-то другим, величественным, более чистым, обширным, более могущественным, чем рассудок или логический интеллект. Животное — это виталическое и чувственное существо; человек же, как уже было сказано, отличается от животного наличием рассудка. Но это очень поверхностный, очень несовершенный и ведущий к неправильным выводам подход. Ибо рассудок — это лишь отдельная, ограниченная, полезная и служащая орудием активность, которая происходит от чего-то гораздо более великого, чем она сама, от силы, которая пребывает в эфире более светящемся, просторном, безграничном. Истинное и главное, в отличие от нынешнего и промежуточного, значение нашего наблюдающего, ищущего аргументов, исследующего, выдвигающего суждения интеллекта состоит в том, что он готовит человеческое существо для правильного восприятия и правильного действия Света сверху, который должен постепенно заменить в нем слабый смутный свет снизу, руководящий животным. Последнее тоже имеет рудиментарный рассудок, своего рода мысли, душу, волю и интенсивные эмоции; хотя и менее развитая, его психология по сути та же самая, что и у человека. Но все эти способности в животном двигаются автоматически и жестко ограничены, почти даже полностью определяются низшим нервным бытием. Все восприятия животных, способность чувствовать, активность руководятся нервными и виталическими инстинктами, сильными желаниями, потребностями, удовлетворениями, основа которых — это жизненный импульс и виталическое желание. Человек — тоже ограничен, но в меньшей степени, до автоматизма виталической природы. Человек может привнести светлую волю, светлую мысль и светлые эмоции в сложную работу своего саморазвития; он может все больше и больше подчинять этим более сознательным и отражающим [высшее] поводырям низшую функцию желания. В той мере, в которой он таким образом может управлять и освещать свое низшее я, он является человеком и более не животным. Когда он может начать замещать желание более великой освещенной мыслью, и зрением, и волей в соприкосновении с Бесконечным, сознательно подчиняясь воле более божественной, чем его собственная, связанной с более универсальным и трансцендентным знанием, он начинает восхождение к сверхчеловеку; он на дороге, восходящей к Божественному.

И значит именно в высшем уме мысли, света и воли, или во внутреннем сердце глубочайшего чувства и эмоции мы сначала должны центрировать наше сознание, — в любом из них, или если мы способны, в обоих сразу, — и использовать это как наш рычаг для поднятия природы в целом к Божественному. Сосредоточение освещенной мысли, воли и сердца, повернутых в едином порыве к одной обширной цели нашего знания, к одному сверкающему и бесконечному источнику нашего действия, одному нерушимому объекту наших эмоций является начальной точкой Йоги. И объект нашего поиска должен быть самим источником Света, растущего в нас, источником Силы, которую мы призываем, чтобы изменить наши составляющие части. Нашим объектом должно быть само Божественное, к которому, зная или не зная об этом, что-то всегда стремится в нашей тайной природе. Это должно быть огромное, многостороннее, но единственное сосредоточение мысли на идее, восприятии, видении, пробужденном прикосновении, реализации душой Божественного. Необходимо пламенное сосредоточение сердца на Всем и Вечном и, когда однажды мы обнаружили его, глубокое поглощение и погружение в обладание и экстаз Всепрекрасного. Должна присутствовать сильная и недвижимая концентрация воли на достижении и осуществлении всего, чем является Божественное, и свободное и пластичное открытие этого всему, что оно намеревается проявить в нас. Таков тройственный путь Йоги.

* * *

Но как мы будем сосредотачиваться на том, чего еще не знаем? И тем не менее мы не узнаем Божественного, пока не достигнем сосредоточения нашего существования на нем. Сосредоточение, которое кульминирует в живой реализации и постоянном чувстве присутствия Единого в нас и во всем, что мы сознаем, есть то, что мы в Йоге подразумеваем под знанием и усилием к приобретению знания. Недостаточно посвятить себя путем чтения Писаний или путем выводов интеллектуального понимания Божественного, полученных на основе философских рассуждений; ибо в конце нашего долгого ментального труда мы можем узнать все, что было сказано о Вечном, передумать все, что только можно подумать о Бесконечном, и все же мы можем совсем не знать его. Эта интеллектуальная подготовка может, действительно, быть первой ступенью в могущественной Йоге, но это не является необходимостью: это не тот шаг, в котором все нуждаются, или который нужно стремиться сделать. Йога была бы невозможной, за исключением немногих случаев, если бы интеллектуальное выражение знания, приобретаемое путем работы умозрительного или обдумывающего Рассудка, являлось неизбежным условием или связывающим предварительным мероприятием. Все, что нужно Свету, идущему сверху, от нас для того, чтобы начать свою работу — это призыв души и достаточная точка опоры в уме. Эта опора может быть получена в результате наличия настойчивой идеи Божественного в мысли, соответствующей воли в динамических частях, через стремление, веру, потребность в сердце. Любой из этих [методов] может быть ведущим или преобладать, если все не может двигаться в унисон или в ровном ритме. Идея может быть и должна быть вначале неадекватной; стремление может быть узким и несовершенным, вера слабо светящей или даже, — не будучи прочно основанной на скале знания, — текущей, неуверенной, легко отступающейся; часто она даже может быть потушена и нуждается в новом трудном разжигании, подобно факелу на ветру. Но если однажды глубоко изнутри принято непоколебимое самопосвящение, если есть пробуждение навстречу зову души, эти неадекватные вещи могут быть пригодным инструментом для божественного намерения. Поэтому мудрые всегда не хотят ограничивать человеческие пути к Богу; они не закроют перед ним ни единого даже самого узкого входа, самой низкой и темнейшей задней двери, самой скромной калитки. Любое имя, любая форма, любой символ, любое предложение является подходящим, если в них присутствует посвящение; ибо Божественное узнаёт себя в сердце ищущего и принимает жертву.

Но чем величественнее и шире движущая идея-сила, стоящая за посвящением, тем лучше для ищущего; его достижение скорее будет более полным и обширным. Если мы пробуем себя в интегральной Йоге, лучше будет начать с идеи Божественного, которая сама по себе интегральна. Здесь должно быть стремление в сердце, достаточно широкое для реализации безо всяких ограничений. Нам следует не только избегать сектантского религиозного взгляда, но также любую одностороннюю философскую концепцию, которая старается заключить Невыразимое в ограниченную ментальную формулу. Динамическая концепция или побуждающее чувство, с которым может лучше всего сочетаться наша Йога, будет естественно идеей, чувством сознательной всеобъемлющей, но все превосходящей Бесконечности. Наш направленный ввысь взор должен быть обращен к свободному, всесильному, совершенному и блаженному Единому и Единству, в котором все существа движутся и живут, и в котором все может встретиться и стать единым. Этот Вечный будет одновременно личным и безличным в своем самооткровении и прикасании к душе. Он личен, потому что он есть сознательное Божество, бесконечная Личность, которая отбрасывает некое разбитое отражение себя в мириады божественных и небожественных личностей во вселенной. Он неличен, потому что он является нам как бесконечное Существование, Сознание и Ананда и потому, что он есть источник, основа и составляющее всех существований и всех энергий, — сам материал нашего бытия, ума и жизни и тела, наш дух и наша материя. Мысль, концентрирующаяся на нем, должна не просто понимать в интеллектуальной форме то, что он существует, или убеждаться в нем как в абстракции, логической необходимости; она должна стать видящей мыслью, способной встретить его здесь как Населяющего все, осознать его в нас самих, наблюдать и взять под контроль движение его сил. Он — одно Существование: он есть изначальный и вселенский Восторг, который составляет все вещи и превосходит их; он — одно бесконечное Сознание, которое составляет все сознания и сообщает им все их движения; он — одно неограниченное Бытие, которое поддерживает все действие и опыт; его воля ведет эволюцию вещей к их еще нереализованной, но неизбежной цели и полноте. Ему может посвятить себя сердце, приблизиться к нему как к высшему Возлюбленному, пульсировать и двигаться в нем как во вселенском счастье Любви и живом море Наслаждения. Ибо он — это тайная Радость, которая поддерживает душу во всех ее переживаниях и управляет даже заблудшим это в его суровых испытаниях и борьбе, пока вся печаль и страдание не исчезнут. Он — это Любовь и Блаженство бесконечного божественного Любовника, который ведет все вещи их собственным путем к его счастливому тождеству. На нем может неизменно обосноваться Воля, как на невидимой Власти 7, которая ведет и реализует ее, и как на источнике ее мощи. В безличности эта побуждающая Власть — это самопросветленная Сила, которая заключает в себе все результаты и спокойно работает до их достижения, в личности — всемудрого и всемогущего Хозяина Йоги, которому ничто не может помешать довести ее до конца. Это вера, с которой ищущий должен начать свой поиск и стремление; ибо во всем его усилии здесь, но больше всего — в его усилии по направлению к Невидимому — ментальный человек должен по необходимости пройти верой. Когда придет реализация, вера, божественно наполненная и завершенная, будет трансформирована в вечное пламя знания.

* * *

Во все наше стремление вверх естественно войдет сначала низший элемент нашего желания. Ибо то, что дареная освещенная воля видит как вещь, которую необходимо сделать и преследует как вершину, которую надо завоевать, что обнимает сердце в качестве единственного предмета наслаждения, то в нас, что чувствует себя ограниченным и противопоставленным и, потому что оно ограничено, требует и борется, будет искать с беспокойной страстью эгоистического желания. Эта страстно желающая жизненная сила или душа желания должна в нас быть в начале принята, но только в том случае, если она может быть переделана. Даже с самого начала ее надо научить отказываться от всех других желаний и концентрироваться на страсти к Божественному. Когда эта основная точка достигнута, она должна быть научена желать не для себя, но для Бога в мире и для Божественного в нас; ей надо зафиксироваться не на личном духовном достижении, хотя мы уверены во всех возможных духовных достижениях, но на великой работе, которая должна быть проведена в нас и других, на высоком приближающемся проявлении, которое должно быть реализацией в славе Божественного в мире, на Истине, которая должна быть найдена, должна жить и воцариться на троне навеки. Но последнее, самое трудное для нее, более трудное, чем искать с правильной целью, она должна быть научена поиску в правильной манере; ибо она должна научиться желать не по-своему, эгоистически, но Божественным образом. Она не может больше настаивать, подобно тому, как всегда настаивает сильная разделяющая воля, на своем личном способе реализации, своей собственной мечте обладания, своем личном представлении о верном и желаемом; она должна жаждать воплотить большую и более великую Волю и согласиться ждать под руководством менее заинтересованном и невежественном. Таким образом натренированное, Желание, этот великий беспокойный утомитель и изнуритель человека, причина каждого преткновения, станет подходящим для трансформации в своего божественного двойника. Ибо желание и страсть также имеют их божественные формы; существует чистый экстаз поисков души, стоящий за всеми страстными желаниями и печалями, это Воля Ананды, которая в славе пребывает во владении высшего блаженства.

Когда однажды объект концентрации обладал и был обладаем тремя инструментами власти, мыслью, сердцем и волей, — завершение полностью возможно только когда душа желаний в нас подчинена Божественному Закону, — совершенствование ума, жизни и тела может быть успешно выполнено в нашей переделанной природе. Это будет сделано не для личного удовлетворения эго, но чтобы все в целом могло составить подходящий храм для Божественного Присутствия, безошибочный инструмент для божественной работы. Ибо работа может быть истинно произведена только когда инструмент, посвященный и усовершенствованный, созрел для безличного действия 8,— а это будет, когда уничтожены личное желание и эгоизм, но не освобожденная личность. Даже когда уничтожено малое эго, истинная Духовная Личность может тем не менее остаться, а также Божественные воля, работа и восторг в нем, и духовное использование его совершенства и реализации. Наши труды будут божественны и сделаны божественно; наши ум, жизнь и воля, посвященные Божественному, будут использованы для того, чтобы помочь реализации в других и в мире того, что было сначала реализовано в нас, — все что мы можем проявить в воплощенном Единстве, Любви, Свободе, Силе, Мощи, Великолепии, бессмертной Радости, которые являются целью приключений духа на земле.

Йога должна начаться с усилия или в крайнем случае с устойчивого поворота к этой полной концентрации. От нас требуется постоянная и не терпящая неудач воля посвящения всех нас Всевышнему, предложение полностью нашего бытия и нашей многоплановой природы Вечному, который является Всем. Эффективная полнота нашего сосредоточения на одной вещи, необходимая для исключения всего остального и будет мерой нашего самопосвящения Единому, который есть единственный предмет желания. Но эта исключительность в конце концов не исключает ничего, кроме фальши нашего способа видения мира и невежества воли. Ибо наше сосредоточение на Вечном будет завершено умом, когда мы постоянно будем видеть Божественное в нем самом и Божественное в самих себе, а также Божественное во всех вещах, существах и событиях. Оно будет завершено сердцем, когда все эмоции собраны в любви к Божественному, самому Божественному в нем самом и для него самого, но также любовь к Божественному во всех его существах, силах, личностях и формах во Вселенной. Оно будет завершено волей, когда мы станем чувствовать и всегда получать божественный импульс и принимать только его как нашу единственную мотивирующую силу; а это будет означать, что, уничтожив все до последнего возникающие то там, то сям импульсы эгоистической природы, мы универсализировали себя и можем принять в постоянном счастливом приятии 9 одно божественное действие во всех вещах. Это первая фундаментальная Сиддхи интегральной Йоги.

И это ни что иное, как то, что имелось в виду в конце, когда мы говорим об абсолютном посвящении индивидуума Божественному. Но эта всеобщая полнота посвящения может прийти только путем постоянной последовательности, когда длительный и трудный процесс переделывания желания в значительной мере закончен. Совершенное самопосвящение включает совершенную самоотдачу.

* * *

Здесь присутствуют два движения с переходной ступенью между ними, два периода этой Йоги, — один относится к процессу подчинения, другой — к его вершине и следствию. В первом индивидуум готовит себя к приятию Божественного в свои члены. В течение всего этого первого периода он должен работать посредством инструментов низшей Природы, но со всё больше и больше возрастающей помощью сверху. Но на более поздней переходной ступени этого движения наше личное и необходимо невежественное усилие постепенно уменьшается, и действует высшая Природа; вечная Шакти спускается в эту ограниченную смертную форму и последовательно овладевает ею и переделывает её. Во втором периоде это более великое движение полностью заменяет меньшее, ранее необходимое первое действие; но это может быть сделано только тогда, когда наша самоотдача будет полной. Эгоистическая личность в нас не может переделать себя собственной силой, или волей, или знанием, или какой-либо собственной своей добродетелью в природу Божественного; всё, что она может сделать — это приспособить себя к переделке и всё более и более отдаваться тому, чего она ищет и чем она хочет стать. До тех пор, пока эго работает в нас, наше личное действие есть и всегда должно быть по своей природе частью низших слоев существования; оно темное или полуосвещенное, ограниченное в своей области действия, мало эффективное в своей силе. Если духовная трансформация, а не простая просветляющая модификация нашей природы, вообще должна быть совершена, мы должны призвать Божественную Шакти совершить это чудотворное действие в индивидууме; ибо лишь она обладает необходимой для этого силой, решительной, всемудрой и безграничной. Но полное замещение личного человеческого действия на божественное сразу целиком не возможно. Всякое вмешательство снизу, которое будет фальсифицировать истину высшего действия, должно быть прекращено или сделано бессильным, и это должно быть осуществлено посредством нашего свободного выбора. От нас требуется повторяющийся и всегда продолжающийся отказ от импульсов и фальши низшей природы и постоянная поддержка Истины по мере того, как она растет в частях нашего существа; постепенное вхождение в нашу природу и окончательное совершенство входящих формирующих Света, Чистоты и Силы нуждается, в процессе своего развития и поддержания, в нашем свободном принятии их и в нашем настойчивом отвержении всего того, что противоположно этому, низшего или несовместимого.

В первом движении самоподготовки, в период личного усилия, метод, который мы должны использовать, — это сосредоточение всего существа на Божественном, которого оно ищет и, как результат, постоянное отвержение, отбрасывание, katharsis всего, что не есть настоящая Истина Всевышнего. Полное посвящение всего, чем мы являемся, что мы думаем, чувствуем и делаем будет результатом этой настойчивости. Это посвящение в свою очередь должно достичь своей вершины в самоотдаче Высочайшему; ибо его венцом и знаком завершенности является всеобъемлющая абсолютная отдача всей природы. На второй ступени Йоги, промежуточной между человеческим и божественным действием, будет следовать возрастающая очищенная и бдительная пассивность, более и более просветлённый божественный ответ Божественной силе, — но никакой другой; и результатом будет растущий натиск великого и сознательного чудотворного действия сверху. На последней стадии не будет совсем никакого усилия, никакого фиксированного метода, ни определенной Садханы; место стремления и Тапасьи будет занято естественным, простым, могучим и счастливым раскрытием цветка Божественного из бутона очищенной и усовершенствованной земной природы. Такова естественная последовательность действия Йоги.

Эти движения, конечно, не всегда или абсолютно жестко организованы в такой строгой последовательности. Вторая ступень частично начинается до того, как закончена первая; первая частично продолжается до тех пор, пока не усовершенствована вторая; последнее божественное действие может проявляться время от времени как обещание, до того, как оно окончательно обоснуется и станет естественным для природы. Всегда также есть что-то более высокое и великое, чем индивидуум, что ведёт его даже в его личном труде и стремлении. Часто он может становиться, или оставаться на время, полностью сознающим, даже в постоянно сознательных частях своего существа, это великое руководство, исходящее из-за завесы, и это может случиться задолго до того, как его природа будет очищена целиком и во всех своих частях от низшего непрямого контроля. Он даже может быть таким образом сознателен с самого начала; его ум и сердце, если и не другие члены, могут отвечать этому охватывающему и проникающему руководству с определенной первоначальной полнотой с первых шагов Йоги. Но постоянное, полное и однородное действие великого прямого контроля всё более и более определяет промежуточную ступень в своём процессе и приближении к завершению. Это преобладание великого божественного руководства, не личного для нас, показывает возрастающую зрелость природы для полной духовной трансформации. Это безошибочный знак того, что самопосвящение не только было принято как принцип, но воплощено в действие и силу. Всевышний наложил свою сверкающую руку на избранный человеческий сосуд своего чудотворного Света, Силы и Ананды.

3. unified single-mindedness of the being

4. whole-heartednes; точнее было бы — полносердечности

5. the eternal non-doer

6. all-recciving

7. Power

8. for a selfless action

9. can accept with a constant happy acceptance

<p><emphasis>Глава III</emphasis></p> <p>Самоотдача в Работе — Путь Гиты</p>

ЖИЗНЬ, а не отдаленное безмолвное или высоко вознесенное экстатическое Потустороннее — одна только Жизнь есть единственная область нашей Йоги. Преображение нашего поверхностного, узкого и обрывочного человеческого образа мышления, видения, чувствования и бытия в глубокое и широкое духовное сознание и в интегральное внутреннее и внешнее существование, преображение всего нашего обычного человеческого образа жизни в божественный образ жизни — все это должно быть главной целью нашей Йоги. Средством достижения этой высшей цели является самовручение всей нашей природы Божественному. Все должно быть отдано Божественному внутри нас, универсальному Всеобщему и трансцендентному Верховному. Полное сосредоточение нашей воли, сердца и мышления на Божественном в Его единстве и разнообразии, безраздельное самопосвящение всего нашего существа одному лишь Ему — вот решающее действие, поворот эго к Тому, что бесконечно больше его, его самоотдача и не допускающее исключений подчинение.

Жизнь человеческого существа обычно состоит из полуфиксированной, полуменяющейся массы весьма несовершенно управляемых мыслей, восприятий, ощущений, эмоций, желаний, наслаждений, она действует большей частью по привычке и самоповторением, и лишь отчасти динамично или саморазвиваясь, но во всех случаях ее центр — поверхностное эго. В итоге всей этой активности имеет место внутренний рост, который отчасти заметен и действует в этой жизни, а отчасти представляет собой семя достижений в будущих жизнях. Этот рост сознательного существа, его расширение и возрастающее самовыражение, все более гармоническое развитие составляющих его элементов представляет собой весь смысл и всю сущность человеческой жизни. Именно для этого исполненного смысла развития сознания при помощи мысли, воли, эмоций, желаний, деятельности и опыта, ведущего в конечном счете к верховному божественному самооткрытию. Человек, ментальное существо, вселился в материальное тело. Все остальное имеет либо вспомогательное и второстепенное значение, либо являет собой случайность и бесполезно, лишь то имеет смысл, что поддерживает и помогает эволюции его природы, его росту или, скорее, постепенному разворачиванию и раскрытию его высшего я и его духа.

Задача, стоящая перед нашей Йогой, представляет собой не что иное, как ускорение достижения этой высшей цели нашего земного существования. Ее метод опережает обычный медлительный способ неторопливого и беспорядочного развития посредством эволюции Природы. Ибо естественная эволюция в лучшем случае представляет собой неопределенное, скрытое развитие, происходящее отчасти под давлением окружения, отчасти же благодаря осуществляемому на ощупь образованию и недостаточно освещенным преднамеренным усилиям, и лишь отчасти с помощью просвещенного и полуавтоматического использования благоприятных возможностей — с многочисленными ошибками, падениями и их рецидивами; большая часть этой эволюции составляется из кажущихся случайностей, обстоятельств и превратностей, скрывающих под собою, однако, тайное божественное вмешательство и руководство. В Йоге мы заменяем это беспорядочное, искривленное, уклоняющееся от оптимального направления движение быстрой, сознательной и самонаправляемой эволюцией, которой предназначается вести нас, насколько это возможно, по прямой линии к поставленной перед нами цели. В некотором смысле было бы ошибкой говорить о находящейся где-либо цели развития, которое вполне может быть бесконечным. И все же мы можем представить себе непосредственную задачу, ближайшую цель, находящуюся выше нашего нынешнего уровня, к которой может устремиться человеческая душа. Перед человеком лежит возможность нового рождения; возможен подъем на более высокую и широкую плоскость бытия, а потом спуск с него, чтобы преобразить все его члены. Расширенное и просветленное сознание имеет возможность сделать из него освобожденный дух и совершенную силу, и если оно будет расширено за пределы индивидуума, то сможет даже создать божественное человечество, либо даже новую, сверхразумную и потому сверхчеловеческую расу. Мы делаем своей целью именно это новое рождение: весь смысл нашей Йоги составляет рост, направленный к достижению божественного сознания, интегральное преображение к божественности не только нашей души, но и всех частей нашей природы.

* * *

Мы преследуем в Йоге цель изгнать ограниченное, поверхностно видящее эго, и возвести на его престол Бога, как властвующего Пребывающего в природе. А это значит, во-первых, что мы лишаем желание придававшегося ему ранее значения и больше не признаем удовлетворение желания руководящим побуждением человека. Духовная жизнь будет получать поддержку не от желания, но от чистого и неэгоистичного духовного восторга, свойственного самой сути существования. И не только наша виталическая природа, чье характерное отличие есть желание, но также и наше ментальное существо должно пройти через новое рождение и подвергнуться преображающей перемене. Наше раздробленное, эгоистическое, ограниченное и невежественное мышление и наш интеллект должны исчезнуть; на их место должна устремиться всеобъемлющая и безупречная игра лишенного теней Божественного озарения, высшей точкой которого в конечном счете будет естественное, самосуществующее Истинное Сознание, свободное от идущей ощупью полуправды и спотыкающегося заблуждения. Наши приведенные в беспорядок и замешательство эгоцентрические и руководствующиеся ничтожными побуждениями воля и деятельность должны прекратить свое существование и предоставить место тотальной деятельности молниеносной, могущественной, просветленно автоматической, божественно движимой и руководимой Силе. Во все наши дела должна быть внедрена и активизирована в них высшая, безличная, решительная и не испытывающая преткновений воля, находящаяся в спонтанном и нерушимом унисоне с Волей Божественного. Неудовлетворительная поверхностная игра наших ничтожных эгоистических эмоций должна быть вытеснена, и вместо нее внутри нас должно обнаружиться скрытое глубокое и обширное психическое сердце, которое ожидает позади них своего часа; все наши чувства, приводившиеся в действие этим внутренним сердцем, в котором пребывает Божественное, будут преображены в спокойные и интенсивные движения двойной страсти божественной Любви и многоплановой Ананды. Вот определение божественного человечества или сверхразумной расы. Именно это, а не увеличенная или сублимированная сила человеческого интеллекта и деятельности, есть тип сверхчеловека, развитием которого мы призваны заняться посредством нашей Йоги.

При обычном человеческом существовании внешнее действие занимает, очевидно, три четверти нашей жизни или даже более того. Лишь исключения, — святой или пророк, выдающийся мыслитель, поэт или художник, — могут большей частью жить внутри себя; они, поистине, по крайней мере, в наиболее интимных частях своей природы, формируют себя больше посредством внутреннего мышления и чувствований, нежели посредством внешнего действия. Однако форму совершенной жизни составит не какая-либо одна из этих сторон, отделенная от другой, но, скорее, гармония внутренней и внешней жизни, сделавшейся единой во всей своей полноте и преображенной в игру чего-то высшего, находящегося вне той или другой стороны жизни. Йога трудов, соединение с Божественным в нашей воле и наших действиях, — а не только в знаниях и чувствованиях, — есть, в таком случае, необходимый, неописуемо важный элемент интегральной Йоги. Преображение наших мыслей и чувств без соответствующего преображения души и тела наших деяний было бы уродливым результатом.

Ибо если это тотальное преображение должно быть осуществлено, должно также иметь место посвящение Божественному наших трудов и внешних действий в такой же мере, как и посвящение ему нашего ума и сердца. Должно быть признано необходимым и постепенно осуществлено вручение наших способностей к труду в руки стоящей за нами более высокой Силы, а наше ощущение себя деятелем и работником должно исчезнуть. Все должно быть отдано для более непосредственного использования в руки божественной Воли, которая скрыта за этими наружными обличиями; ибо лишь с позволения этой Воли возможна наша деятельность. Скрытая Сила есть истинный Владыка и верховный Наблюдатель наших деяний, и лишь он один прозревает сквозь все невежество, извращенность и искажение, вносимые нашим эго, все их значение и конечную цель. Должно быть осуществлено полное преображение нашей ограниченной и извращенной эгоистической жизни и деятельности в широкое и непосредственное излияние более высокой божественной Жизни, Воли и Энергии, которая ныне скрыто поддерживает нас. Эта более высокая Воля и Энергия должна сделаться сознательной в нас и господствовать; она не должна более оставаться, как это имеет место сейчас, лишь сверхсознательной, поддерживающей и дозволяющей Силой. Должно быть достигнуто неизвращенное осуществление через нас всемудрых намерений и действия ныне скрытой всеведущей Силы и всемогущего Знания, которое превращает всю нашу преображенную природу в свой чистый, беспрепятственный, находящийся с ним в счастливом согласии и сотрудничестве канал. Это тотальное посвящение и подчинение, и это, в результате, полное — преображение и беспрепятственное пропускание [через канал деятельности высшей Силы], представляют собой фундаментальные средства и высшую цель интегральной Карма-Йоги.

Даже для тех, чьё первое естественное движение есть посвящение, подчинение и, как результат, полное преображение мыслящего ума и его знания, или тотальное посвящение, подчинение и преображение сердца и его эмоций, — даже тогда посвящение трудов есть необходимый элемент этой перемены. В противном случае, хотя они и могут найти Бога в иной жизни, но они не будут способны осуществить Божественное в этой жизни; жизнь для них будет бессмысленной, небожественной, непоследовательной. Не для них истинная победа, которая послужит ключом к загадке нашего земного существования; их любовь не будет абсолютной любовью, одерживающей верх над я, их знание не будет тотальным сознанием и всеобъемлющим знанием. Можно, правда, начать лишь со знания или с Богонаправленных эмоций, или того и другого вместе, и оставить труды для заключительного периода Йоги. Но тогда будет иметь место недостаток, состоящий в том, что мы, возможно, обретем тенденцию жить исключительно внутри себя, добьемся утонченности в субъективном опыте, будучи запертыми в изолированных внутренних элементах нашего существа; там, в своем духовном уединении, мы можем обрести покой, но впоследствии обнаружить, что нам трудно победоносно изливать себя вовне и применить к жизни свои достижения в области высшей Природы. Когда мы обратимся к тому, чтобы присовокупить также и внешнее царство к завоеванным нами внутренним территориям, то мы можем найти себя слишком привыкшими к активности чисто субъективной и неэффективной на материальном плане. Будет иметь место огромная трудность в преображении внешней жизни и тела. Либо мы обнаружим, что наша деятельность не соответствует внутреннему свету: она все еще следует старым, привычным, ошибочным путям, все еще подчиняется прежним, обычным несовершенным влияниям; Истина внутри нас продолжает оставаться изолированной мучительной пропастью от невежественного механизма нашей внешней природы. Это частый случай, потому что при таком положении дел Свет и Энергия делаются замкнутыми и не желают выражать себя в жизни или использовать материальные средства, предназначенные для Земли и земных процессов. Это похоже на то, как если бы мы жили в ином, более широком и тонком мире, и не имели бы божественного влияния или, может быть, вообще мало какого-либо влияния, на материальную и земную жизнь.

И все же каждый должен следовать своей природе и всегда существуют трудности, с которыми должно некоторое время мириться, если мы намерены следовать по своему естественному пути Йоги. Йога есть, в конце концов и прежде всего, перемена внутреннего сознания и внутренней природы, и если баланс элементов нашего существа таков, что она должна быть осуществляема исключительно первоначально, а остальное оставлено для позднейшей работы, то нам следует принять видимое несовершенство этого процесса. Тем не менее, идеальным действием интегральной Йоги было бы действие, интегральное в своем процессе, полное и многостороннее по своему развитию. В любом случае, наша теперешняя забота касается Йоги, интегральной по своей цели и полноте действия, но начинающейся с трудов и продвигающейся вперед трудами, хотя с каждым шагом все более и более движимой животворящей божественной любовью и все более и более озаряемой помогающим божественным знанием.

* * *

Величайшую доктрину духовного труда, когда-либо данную роду человеческому, наиболее совершенную систему Карма-Йоги, известную из прошлого, должно искать в Бхагават Гите. В этом знаменитом эпизоде Махабхараты сформулированы основные великие установки Карма-Йоги на все времена с несравненным мастерством и безошибочным видением подтвержденного опыта. Это верно, что здесь полностью разработан лишь путь, каким его видели древние; что же касается совершенного осуществления высшей тайны, то она не раскрыта, скорее на неё лишь намекают; ее скрывают, как несказуемую часть высшей мистерии. Существуют очевидные причины этой скрытности; ибо осуществление в любом случае есть дело [духовного] опыта, и никакая доктрина не может выразить его. Его невозможно описать так, чтобы оно могло быть действительно понято умом, который не имел светоносного, преображающего опыта. А для души, которая прошла через сияющие врата и пребывает в великолепии внутреннего света, всякое умственное или словесное описание в такой же мере бедно, как и излишне, неадекватно и неуместно. Все божественные совершенства мы вынуждены изображать, пользуясь неподходящими и вводящими в заблуждение терминами языка, который был выработан с целью соответствовать обычному опыту ментального человека; описанные этими терминами, божественные совершенства могут быть верно понятыми лишь теми, кто их уже знают, и зная, способны придать этим убогим внешним терминам измененный, внутренний и преображенный смысл. Как в самом начале подчеркивали Ведические Риши, слова высшей мудрости понятны лишь тем, кто уже мудр. Может показаться, что Гита, которая хранит молчание в своем таинственном окончании, остановилась недалеко от того решения, которого мы ищем; она медлит у границ высшего духовного ума и не пересекает их, чтобы войти в область великолепия сверхразумного Света. И все же ее секрет динамичного, а не только статического, тождества с внутренним Присутствием, ее высшее таинство полного подчинения Божественному Руководителю, Господу и Обитателю нашей природы есть ее главная тайна. Это подчинение есть необходимое средство сверхразумной перемены и лишь посредством сверхразумного изменения становится возможным это динамическое тождество.

Каковы же в таком случае установки Карма-Йоги, сформулированные Гитой? Её ключевой принцип, ее духовный метод может быть подытожен, как союз двух наибольших и высочайших состояний, или сил сознания — ровности и единства. Зерно ее метода — это неограниченное принятие Божественного в нашу жизнь, так же как и в наше внутреннее я, и в наш дух. Внутренний отказ от личного желания ведет к ровности, завершает наше тотальное подчинение Божественному, способствует приносящему нам единство освобождению от разъединяющего эго. Но это должно быть единство в динамичной силе, а не только в статичном покое или в бездеятельном блаженстве. Гита обещает нам свободу духа даже посреди трудов, и обладание всеми силами Природы, если мы принимаем подчинение всего нашего бытия тому, что выше отделяющего и ограничивающего эго. Она предлагает нам интегральную динамичную активность, основанную на недвижимой пассивности; самое широкое действие, какое только возможно, непреложно основанное на недвижимом покое, есть ее тайна, — свободное самовыражение, исходящее из верховного внутреннего молчания.

Все вещи есть единый и неделимый, вечный, трансцендентный и космический Брахман, который кажется разделенным в вещах и созданиях; но лишь только кажется, ибо в действительности Он всегда един и ровен во всех вещах и созданиях, а разделение — лишь поверхностный феномен. Пока мы живем в невежественном кажущемся, мы есть эго и подвластны Природе. Порабощенные видимостями, привязанные к двойственностям, принужденные метаться между добром и злом, грехом и добродетелью, горем и радостью, болью и удовольствием, счастливой и злой судьбой, успехом и неудачей, мы беспомощно следуем железному или золоченному железному ободу колеса Майи. В лучшем случае мы располагаем лишь убогой относительной свободой, которую невежественно зовем свободой воли. Но по своей сути она иллюзорна, поскольку она есть не что иное, как модификации Природы, выражающие себя через нашу личную волю; это сила Природы, овладевающая нами и неосознаваемая нами, определяющая, какова будет наша воля и как она будет проявляться. Природа, а не независимое эго, избирает, к какой цели мы будем стремиться, — либо посредством разумной воли, либо при помощи нерассуждающего побуждения, — в каждое мгновение нашего существования. Если же, напротив, мы живем в объединяющей реальности Брахмана, то в этом случае мы выходим за пределы эго и переступаем границы Природы. Ибо тогда мы возвращаемся к нашему истинному я и становимся духом; находясь в духе, мы выше побуждений Природы, выше ее модификаций и сил. Достигая совершенной ровности в душе, уме и сердце, мы реализуем наше истинное я единства, принадлежащее единству — единое со всеми существами, единое также с тем, что выражает себя в них и во всем, что мы видим и испытываем. Эта ровность и это единство суть необходимое двойное основание, которое мы должны заложить для божественного бытия, божественного сознания и божественного действия. Не будучи едины со всем, мы в духовном отношении не божественны. Не будучи ровными душой ко всем вещам, событиям и созданиям, мы не можем духовно видеть, не можем божественно знать, не можем быть божественно чуткими по отношению к другим. Верховная Сила, единый Вечный и Бесконечный, ровен ко всем вещам и всем существам, и поскольку он ровен к ним, он может действовать с абсолютной мудростью в согласии с истиной своих деяний и силы, и в соответствии с истиной каждой вещи и каждого создания.

Это также единственная истинная свобода, возможная для человека, — свобода, которой он не может иметь, пока не перерастет свою ментальную отделённость и не сделается сознательной душой в Природе. Единственная свободная воля во Вселенной есть единая божественная Воля, а Природа — исполнительница ее; ибо эта Воля есть владыка и создатель всех остальных воль. Свободная воля человека может быть в некотором смысле реальностью, но подобно всем вещам, относящимся к формам Природы, она лишь относительно реальна. Ум скачет в водовороте природных сил, балансирует, стараясь удержать равновесие, между несколькими возможностями, склоняется к той или другой стороне, принимает решение и имеет ощущение выбора: но он не видит, он даже смутно не осознает кроющуюся за этим Силу, которая и определяет его выбор. Он не может увидеть ее, потому что эта Сила — нечто тотальное, и для наших глаз неразличимое. В лучшем случае ум может лишь различить, с некоторым приближением к ясности и точности, некоторые из запутанного многообразия частных решений, при помощи которых эта Сила достигает своих неисчислимых целей. Частичный сам по себе, ум едет лишь на части машины, оставаясь неосведомленным о девяти десятых ее движущих сил, содержащихся во Времени и окружении, неосведомленным о ее прошлом становлении и будущем развитии; но так как он едет на машине, то думает, что управляет ею. В некотором смысле, ум здесь играет определенную роль; ибо та отчетливая склонность ума, которую мы зовем нашей волей, то жесткое закрепление этой склонности, которое представляется нам свободным выбором, есть один из самых могущественных определяющих факторов природы; но он ни в коем случае не независимый и не единственный. За этим незначительным и вспомогательным действием человеческой воли стоит нечто безбрежное, могущественное и вечное, которое следит за направлением склонности и навязывает изменение воли. Существует совокупная Истина в Природе, более великая, нежели наш индивидуальный выбор. И в этой совокупной Истине, или даже вне ее и за ней, существует нечто, определяющее все следствия; его присутствие и скрытое знание постоянно поддерживает процессы Природы, динамическое, почти автоматическое восприятие правильных отношений, меняющихся или устойчивых необходимостей, неизбежных шагов развития. Существует скрытая божественная Воля, вечная и бесконечная, всеведущая и всемогущая, которая выражает себя как во всеобщности, так и в каждой отдельной из всех этих по видимости временных и конечных, бессознательных или полусознательных вещей. Это — Сила или Присутствие, подразумеваемое Гитой, когда она говорит о Господе, пребывающем в сердце каждого существа, который при помощи иллюзии Природы понуждает создания как бы оседлать некую машину.

Эта божественная Воля не есть чуждая нам Сила или Присутствие; она близка нам, и мы сами являемся ее частью; ибо ничто иное, как наше собственное высшее Я обладает ею и поддерживает ее. Но это не есть наша сознательная ментальная воля; она довольно часто отвергает то, что принимает наша сознательная воля, и принимает то, что наша сознательная воля отвергает. Ибо в то время, как это скрытое Единое знает все и всякое целое, а также каждую подробность, наш поверхностный ум знает лишь малую часть вещей. Наша ментальная воля сознательна, и то, что она знает, она знает лишь благодаря мысли; божественная Воля по отношению к нам сверхсознательна, поскольку она в своем существе сверхразумна, и она знает все, потому что она есть все. Наше высочайшее Я, которое обладает и содействует этой универсальной Силе, ни есть ни наше эго, ни наша личная Природа; это нечто трансцендентное и универсальное, по отношению к которому эти более мелкие вещи суть лишь пена и текучая поверхность. Если мы откажемся от своей сознательной воли и предоставим ей сделаться единой с волей Вечного, то тогда и только тогда мы достигнем истиной свободы; пребывая в Божественной свободе, мы не будем больше цепляться за эту закованную в кандалы так называемую «свободную волю», за эту свободу марионетки, — невежественную, относительную, иллюзорную, привязанную к заблуждениям собственных несовершенных жизненных побуждений и умственных представлений.

* * *

В нашем сознании должно быть твердо осознанно различие, главное различие между механической Природой и свободным Владыкой Природы, между Ишварой, или единой светоносной божественной Волей, и многочисленными исполнительными силами и формами вселенной.

Природа — не такая, какова она есть в своей божественной Истине, сознательная Сила Вечного, но такая, какой она кажется нам, в нашем Неведении — есть исполнительная Сила, механическая в своих действиях, у которой, в соответствии с нашим опытом относительно неё, отсутствует сознательный разум, хотя все ее деяния исполнены абсолютного разума. Не будучи властвующей сама по себе, она исполнена самосознательной Силы 10, которая располагает бесконечным господством и, благодаря этой Силе, приводящей ее в движение, она управляет всем и точно выполняет работу, предназначенную ей Ишварой. Не наслаждающаяся, но служащая предметом наслаждения, она несет в себе груз всех наслаждений. Природа как Пракрита есть инертно деятельная Сила, — ибо она вырабатывает действие, навязанное ей; но внутри нее обитает Единый, который знает, — некая Сущность пребывает там, которая осведомлена о всяком ее движении и процессе. Пракрити действует, заключая в себе знание, господство, блаженство Пуруши — Бытия, соединенного с нею или находящегося в ней; но она может разделять эти качества лишь посредством подчинения тому и отражения того, что ее наполняет. Пуруша обладает знанием, он неподвижен и неактивен; он содержит деятельность Пракрити в своем сознании и в своем знании, наслаждаясь ею. Он дает санкцию на труды Пракрити, и она вырабатывает то, что санкционировано им для его собственного наслаждения. Сам Пуруша не занимается осуществлением работ; он оказывает поддержку Пракрити в ее деятельности и предоставляет ей выражаться посредством энергии, движения и вырабатываемого ею результата того, что он осознает в своем знании. Это — различие, проводимое представителями Санкхъя; и хотя оно не представляет собою всю подлинную истину, ни в коем случае не является высшей истиной Пуруши или Пракрити, но все же это обоснованное и не допускающее исключений практическое знание, применимое для низшей полусферы существования.

Индивидуальная душа или воплощенное в форму сознательное существо может отождествлять себя или с этим наблюдающим Пурушей, или же с этой деятельной Пракрити. Если душа отождествляет себя с Пракрити, то она не господин, получающий наслаждение и обладающий знанием, но она лишь отражает модификации и действия Пракрити. Она обретает благодаря этому отождествлению то состояние подчинения и механического действия, которое характерно для Пракрити. И, даже, вследствие полного погружения в Пракрити, душа делается бессознательной или обладающей лишь подсознанием, спящей в воплощающих ее формах, как в земле или металле, или почти спящей, как в растительной жизни. В подобном бессознательном состоянии она подчинена доминированию Тамаса — принципа, силы, образа действий, характеризующегося качеством тьмы и инертности; Саттва и Раджас также присутствуют, но они скрыты плотным слоем Тамаса. Проникая в сферу своей собственной присущей ему природы сознания, но не будучи еще истинно сознательным, так как имеет место еще слишком большое преобладание Тамаса в его природе, воплощенное существо все больше и больше подчиняется Раджасу — принципу, силе, образу действий, характеризующемуся качествами активности и страсти, приводимыми в действие желанием и инстинктом. Тогда имеет место формирование и развитие животной природы, ограниченной в отношении сознания, рудиментарной в отношении интеллекта, раджасо-тамасической в отношении виталических привычек и импульсов. Продвигаясь еще дальше от великой Бессознательности к духовному состоянию, воплощенное существо высвобождает Саттву, образ действия света, и обретает относительную свободу, господство, знание и вместе с тем ограниченное и обусловленное чувство внутренней удовлетворенности и счастья. Человек, ментальное существо в физическом теле, должен обладать, но не обладает, за исключением немногих среди множества тел, содержащих в себе души, этой природой. Обычно он имеет в себе слишком много темной земной инертности и беспокойной невежественной животной жизненной силы, чтобы стать душой, принадлежащей свету и блаженству, или даже умом, обладающим гармонической волей и знанием. Именно здесь в человеке имеет место несовершенное, пока еще затрудненное и встречающее препятствие устремление к истинному образу Пуруши, свободного, господствующего, знающего и блаженного. Ибо все это — относительные формы в человеческой и земной практике, и ни одна из них не даёт своего единственного и абсолютного плода; все они перемешаны друг с другом, и нигде не существует чистого действия какой-либо из них. Ничто иное, как их запутанное и непостоянное взаимодействие определяет переживания эгоистического человеческого сознания, колеблющегося на изменчивых весах Природы.

Признаком погружения воплощенной души в Пракрити служит ограничение сознания в пределах эго. Явный знак этого ограниченного сознания можно увидеть в постоянной неровности ума и сердца, и в запутанном конфликте и дисгармонии, свойственным их различным реакциям на соприкосновение с жизненным опытом. Человеческие реакции постоянно колеблются между двойственностями, создаваемые подчинением души Природе и ее часто интенсивной, но узкой борьбой за власть и наслаждение — борьбой большей частью неэффективной. Душа вращается в нескончаемом круге соблазнительных и причиняющих страдание противоположностей — успеха и неудачи, счастливой и несчастливой судьбы, добра и зла, греха и добродетели, радости и горя, боли и наслаждения. Лишь когда, пробудясь от своего погружения в Пракрити, она осознает свое единство с Единым и свое единство со всеми существованиями, душа может стать свободной от этих вещей и выработать правильное отношение к обладающей исполнительной функцией мировой Природе. Тогда она становится индифферентной к низшим модификациям Природы, равнодушной к ее двойственностям, способной к власти и свободе; душа водружается над ней как возведенный на трон знающий и свидетель, исполненный мирного, интенсивного и неомраченного наслаждения своим собственным вечным существованием. Воплощенный дух продолжает проявлять свои силы в деятельности, но он более не вовлечен в неведение, больше не привязан к своим трудам; его действия больше не имеют следствий внутри него, но лишь следствия вовне, в Пракрити. Всё движение Природы становится для его опыта колебанием волн на поверхности, которые не вносят изменений в его собственный неизмеримый покой, в его широкое блаженство, в его безграничную всеобщую ровность или в его беспредельное Богосуществование 11.

* * *

Таковы условия наших усилий, и они указывают нам идеал, который может быть выражен в нижеследующих или в эквивалентных им формулах.

Жить в Боге, а не в эго; двигаться, имея широкую основу, не в пределах малого эгоистического сознания, но в сознании Всеобщей Души и Трансцендентного.

Быть совершенно ровным во всех событиях и по отношению ко всем существам; видеть и ощущать их, как единое с собою и единое с Божественным; ощущать все в себе и все в Боге; ощущать Бога во всем, и себя во всем.

Действовать в Боге, а не в эго. И при этом, во-первых, не избирать действие, исходя из личных нужд и мерок, но повинуясь велению живой высшей Истины, которая выше нас. Затем, как только мы в достаточной степени утвердимся в духовном сознании, не действовать более в соответствии с нашей отдельной волей и посредством отдельного собственного движения, но все больше и больше позволять действию происходить и развиваться под воздействием побуждения и руководства божественной Воли, которая превосходит нас. И наконец, высший результат, быть вознесенным в состояние тождественности в знании, силе, сознании, действии и радости существования с Божественной Шакти; ощущать динамичное движение, не подчиняющееся власти смертного желания, виталического инстинкта, побуждения или иллюзорной ментальной свободы воли, но просветленно постигаемое и выявляемое в бессмертном самовосторге и бесконечном самознании. Ибо это действие, которое приходит благодаря сознательному подчинению и слиянию естественного человека с божественным Я и с вечным Духом; именно Дух вечно превосходит эту мировую Природу и руководит ею.

* * *

Однако, посредством каких практических шагов самодисциплины мы можем приблизиться к этому достижению?

Исключение всякой эгоистической активности и устранение ее основы, эгоистического сознания, несомненно есть ключ к свершению, которого мы ищем. И поскольку на пути трудов именно действие есть тот узел, который нам прежде всего следует развязать, то мы должны постараться развязать его там, где он крепче всего завязан, — в желании и в эго; ибо в противном случае мы рассечем лишь отдельные нити, а не само сердце нашего рабства. Два узла нашего подчинения невежественной и раздробленной Природе — это желание и чувство эго. И из этих двоих желание изначально пребывает в области эмоций, ощущений и инстинктов, и оттуда воздействует на мысли и на волю; чувство эго, действительно, также живет в этих движениях, но оно пускает свои глубокие корни также в мыслящий ум и в его волю, именно там становясь полностью самосознающим. Это пара темных сил, принадлежащих преследующему нас мировому Невежеству, которое мы должны просветить и ликвидировать.

В сфере деятельности желание принимает многообразные формы, но наиболее могущественная из всех — это страстное желание или стремление виталического я к плодам своих трудов. Плод, которого мы жаждем, может быть вознаграждением в виде внутреннего наслаждения; это может быть осуществление некой излюбленной идеи или какого-либо взлелеянного желания, или удовлетворение эгоистических эмоций, либо гордость осуществления наших самых высоких надежд и амбиций. Либо это может быть внешняя награда, вознаграждение чисто материального свойства, — богатство, положение, слава, победа, благоприятная судьба или любое другое исполнение виталического или физического желания. Но все эти награды равным образом суть приманки, при помощи которых эгоизм владеет нами. Все эти виды удовлетворения постоянно вводят нас в заблуждение благодаря ощущению власти и идее свободы, в то время как в действительности нас запрягла и управляет нами или, оседлав, плетью погоняет нас некая грубая или утонченная, благодарная или низкая форма слепого Желания, которое движет миром. Поэтому первое правило деятельности, сформулированное Гитой, это делать работу, которая должна быть сделана, без желания получить плоды своего труда, niskama karma.

Это правило на вид очень просто, и тем не менее, сколь трудно его выполнять, соблюдая при этом нечто похожее на абсолютную искренность и дающую освобождение полноту! Большей частью в нашей деятельности мы придерживаемся этого принципа в очень незначительной степени, если вообще придерживаемся, а в случае его применения большей частью используем его, как своего рода противовес обычному принципу желания и для того, чтобы умерить чрезмерное воздействие этого тиранического импульса. В лучшем случае, мы бываем удовлетворены, если нам удается достичь некоего смягченного и дисциплинированного эгоизма, не слишком шокирующего наше моральное чувство, не слишком грубо ущемляющего других. И нашей частичной самодисциплине мы придаем разные названия и формы; практикой мы приучаем себя к чувству долга, к непоколебимой верности принципам, к стоической стойкости или религиозному смирению, спокойному или экстатическому повиновению Божьей воле. Но все это не то, что имеет в виду Гита, хотя эти вещи и полезны на своем месте; она нацеливает на нечто чистое, абсолютное, бескомпромиссное, на поворот, позицию, которая целиком изменяет положение души. Ее правило не сводится к контролю умом виталических побуждений, оно состоит в неодолимой недвижимости бессмертного духа.

Критерий, который она устанавливает, есть абсолютная ровность ума и сердца по отношению ко всем результатам, всем реакциям и всем событиям. Если счастливая и несчастливая судьба, уважение и оскорбление, слава и позор, победа и поражение, приятное и печальное событие оставляют нас не только непоколебимыми, но и не затронутыми, свободными в своих эмоциях, в нервных реакциях, в умственных воззрениях, если мы не отзываемся на какую бы то ни было ситуацию ни малейшим беспокойством и ни малейшей вибрацией в какой бы то ни было точке нашей природы, то это значит, что мы достигли абсолютного освобождения, о котором говорит Гита, но только в этом случае. Самая крошечная реакция служит доказательством того, что порядок несовершенен, и что некоторая часть нашего существа принимает неведение и привязанность в качестве своего закона и все еще цепляется за свою старую природу. В этом случае наше самозавоевание лишь частично завершено; оно все еще несовершенное или нереальное на некотором пространстве, в некоторой части или на мельчайшем участке территории нашей природы. И этот малейший камешек несовершенства может разрушить все здание достижения Йоги!

Существуют некоторые подобия ровности духа, которые не должны быть приняты за глубокую и безбрежную духовную ровность, которой учит Гита. Существует ровность разочарованного смирения, ровность гордости, ровность жесткости и безразличия: все эти виды ровности эгоистичны по своей природе. Они неизбежно приходят на протяжении садханы, но должны быть отвергнуты или преображены в подлинный покой. Существует также, на некотором более высоком уровне, ровность стоика, ровность благочестивого смирения или отрешенности святого, ровность состояния души, отстранившейся от мира и равнодушной к мирским делам. Эти виды ровности также недостаточны; они могут быть первыми приближениями, но самое большее, это лишь ранние фазы развития души, или несовершенные умственные приготовления к вступлению в сферу подлинного и абсолютного, самосуществующего широкого ровного духовного единства.

Ибо разумеется, столь огромный результат не может быть достигнут немедленно и без каких-либо предварительных стадий. Сначала мы должны научиться сносить удары, которые наносит нам мир, так, чтобы центральная часть нашего существа оставалась незатронутой и безмолвной, даже когда поверхностный ум, сердце или жизнь переживают сильнейшее потрясение; недвижимые там, на скале, лежащей в основании нашей жизни, мы должны отделить душу, бодрствующую позади или остающуюся неприкосновенной глубоко внутри нашего существа, от этих внешних действий нашей природы. В дальнейшем, по мере того, как мы будем распространять это спокойствие и непоколебимость обособленной души на все ее инструменты, постепенно будет становиться возможным излучать покой из сияющего центра, освещая более темные периферийные области. На протяжении этого процесса мы можем пользоваться преходящей помощью, которую нам предоставляют многочисленные второстепенные промежуточные фазы; определенный стоицизм, определенная философия спокойствия, определенная религиозная экзальтация могут помочь нам в некотором приближении к нашей цели, либо мы можем привлечь к делу даже менее сильные и высокие, но все же полезные энергии нашей ментальной природы. В конечном счете мы должны либо отказаться от них, либо преобразить их, и вместо всего этого достичь полной ровности, совершенного самосуществующего внутреннего покоя и даже, если мы на это способны, полного, неприступного, самоуравновешенного и спонтанного блаженства во всех наших членах.

Но как мы тогда вообще будем продолжать действовать? Ибо обычно человек действует потому, что он имеет желание или ощущает умственную, виталическую или физическую нужду или необходимость; им движут потребности тела, страстное желание богатства, почестей или славы, либо стремление к личному удовлетворению ума или сердца, либо это стремление к власти или наслаждению. Или им завладевает и толкает его к действию нравственная потребность или, по крайней мере, потребность или желание добиться, чтобы его идеи, или его идеалы, или его воля, или его партия, или его страна, или его боги господствовали в мире. Если ни одно из этих желаний, или какое-либо другое желание, не будет движущей пружиной наших действий, то может показаться, будто всякая побудительная или движущая сила при этом устраняются, а сама деятельность должна неизбежным образом прекратиться. Гита возражает на это, говоря о третьей великой тайне Божественной жизни. Всякая деятельность должна осуществляться во все более и более Богонаправленном и, в конце концов, Богообладаемом сознании; наши труды должны быть жертвой, приносимой Божественному, и в конечном счете отдача всего нашего существа, нашего ума, воли, сердца, чувств, жизни и тела Единому должна сделать любовь к Богу и служение Богу нашим единственным побуждением. Это преобразование побудительной силы и самого характера трудов есть, в действительности, господствующая идея Гиты; это основа ее уникального синтеза трудов, любви и знания. В конце не желание, а сознательно ощущаемая воля Вечного остается единственным фактором, побуждающим нас к деятельности, и единственным ее инициатором.

Ровность; отвержение всякого желания плодов нашего труда; деятельность, осуществляемая как жертва верховному Господу нашей природы и всей природы — вот три первых Богонаправленных приближения на пути Карма-Йоги, описанном в Гите.

10. Эта Сила есть сознательная божественная Шакти Ишвары, трансцендентная в вселенская Мать. (Прим. Шри Ауробиндо)

11. Для Карма-Йоги нет необходимости принять безоговорочно всю философию Гиты. Мы можем, если хотим, рассматривать ее, как изложение психологического опыта, полезного в качестве практической основы для Йоги; в этом качестве она вполне действенна и находится в полном согласии с высоким и широким опытом. По этой причине я решил изложить ее здесь, насколько это возможно, на языке современной мысли, опуская все, что принадлежит скорее метафизике, чем психологии. (Прим. Шри Ауробиндо)

<p>Глава IV</p> <p>Жертва, Триединый Путь и Господин Жертвы</p>

ЗАКОН жертвы есть повсеместно распространенное Божественное действие, которое было дано миру в самом его начале как символ солидарности вселенной. Именно благодаря притяжению этого закона обожествляющая и спасительная сила спускается со своих высот, чтобы ограничить, исправить и постепенно ликвидировать ошибки эгоистичного и саморазделенного творения. Это опускание с высот, эта жертва Пуруши, Божественной Души, подчиняющей себя Силе и Материи с тем, чтобы получить возможность формировать и озарять их, есть семя спасения этого мира Бессознательности и Невежества. Ибо «с жертвой в качестве их постоянного спутника, — говорит Гита, — Всеобщий Отец создал этих людей». Признание закона жертвы есть практическое признание эго того, что оно не единственно в мире, а также не главное в нем. Это есть его признание того, что даже в этом весьма фрагментарном существовании за пределами эго существует то, что не есть его собственная эгоистическая личность, но нечто более великое и полное, божественное Всё, которое требует подчинения и служения себе. Действительно, жертва всегда предписывается, а если надо, то и навязывается вселенской Мировой Силой; она берет ее даже от тех, кто сознательно не признает этого закона, — неизбежно, потому что такова подлинная природа вещей. Наше неведение или наше ложное эгоистическое представление о жизни не могут иметь никакого значения для этой вечной основополагающей истины Природы. Ибо Истина Природы состоит в том, что эго, которое считает себя отдельным, независимым существом, претендуя на жизнь только для самого себя, не есть и не может быть независимым или отдельным, оно также не может жить только для самого себя, даже если бы и пожелало этого, но, скорее, все вещи связаны между собой благодаря скрытому Единству. Каждое существо волей-неволей беспрерывно отдает из своего запаса; из умственных приобретений у Природы, или из виталического и физического имущества, приобретений и принадлежащих ему вещей выходит беспрерывный поток в направлении всего того, что его окружает. А с другой стороны, оно постоянно получает нечто от своего окружения в обмен на свою добровольную или непроизвольную дань. Ибо лишь благодаря этому даянию и получению оно может осуществлять свой собственный рост, в то же самое время оказывая содействие совокупности всех вещей. Со временем, хотя вначале медленно и лишь отчасти, мы научаемся приносить сознательную жертву; в конце концов мы даже получаем радость, отдавая себя и то, что мы рассматриваем как принадлежащее нам, в духе любви и преданности Тому, что представляется в данный момент иным, нежели мы сами и, несомненно, есть иное, нежели наша ограниченная личность. Жертва и божественное вознаграждение нашей жертвы тогда становятся радостно принимаемыми средствами достижения нашего высшего совершенства; ибо это признается отныне как путь к осуществлению в нас вечной цели.

Однако, наиболее часто жертва приносится бессознательно, эгоистично и без знания или принятия истинного смысла великого вселенского ритуала. Именно так поступает огромное большинство земных созданий; и, когда это делается подобным образом, индивидуум получает лишь механический минимум неизбежной естественной пользы, добивается благодаря этому лишь медленного, болезненного прогресса, ограниченного и испытывающего мучения благодаря ничтожеству и страданиям эго. И лишь когда сердце, воля и знающий ум солидаризуются с этим законом и охотно следуют ему, может придти глубокая радость и счастливая плодотворность божественной жертвы. Познание этого закона умом и сердечная радость, сопровождающая его исполнение, достигают высшей степени при постижении, что мы приносим жертву нашему собственному Я и Духу, единому всеобщему Я и Духу всего. И это подлинно так, даже когда наше самопожертвование еще предназначается нашим собратьям или меньшим Силам и Принципам, а не Всевышнему. «Не ради жены, — говорит Яджнавалкья в Упанишадах, — но ради Я дорога нам жена». Это, в низшем смысле индивидуального я, представляет собой неоспоримый факт, скрытый расцвеченными и страстными сторонами эгоистической любви; но в высшем смысле внутреннее значение этой любви не эгоистично, а божественно. Всякая истинная любовь и всякая жертва есть, в своей сущности, созданная Природой противоположность по отношению к первоначальному эгоизму и его заблуждению самоизоляции; это ее попытка совершить поворот от необходимой первоначальной фрагментации ко вновь обретаемому единству. Всякое единение между существами есть самообнаружение, слияние с тем, от чего мы были отдалены, обнаружение своего я в других.

Однако лишь божественная любовь и единство могут обладать в свете тем, чего человеческие формы этих вещей добиваются в темноте. Ибо подлинное единство — это не просто присоединение или скопление, подобное клеточкам тела, объединенным для общей пользы; это даже не эмоциональное взаимопонимание, симпатия, солидарность или сильное взаимное тяготение. Лишь тогда мы поистине объединены с теми, кто отделен от нас перегородками Природы, когда мы ликвидируем разделение и обнаруживаем себя в том, что казалось нам отличным от нас самих. Ассоциация есть виталическое и физическое объединение; свойственная ей жертва сводится к взаимной помощи и уступкам. Близость, симпатия, солидарность создают умственное, моральное и эмоциональное единство; им свойственна жертва взаимной поддержки и взаимного удовлетворения. Однако истинное единство — духовное; свойственная ему жертва есть взаимная самоотдача, слияние и взаимопроникновение внутренней субстанции. Закон жертвы достигает в Природе своей кульминации в этой полной и безоговорочной самоотдаче; он пробуждает сознание единого общего я в приносящем жертву и в принимающем ее. Эта кульминация жертвоприношения есть высшая ступень даже в человеческой любви и преданности, когда они близки к тому, чтобы стать божественными; ибо и в этом случае высочайший пик любви нацелен в небеса полной взаимной самоотдачи, а ее вершина — это восторженное слияние двух душ в одну.

Эта глубочайшая идея мирового закона есть сердце учения о трудах, данного в Гите; духовное единение с Высочайшим посредством жертвы, безоговорочная самоотдача Вечному есть сердцевина ее учения. Вульгарная концепция жертвы представляет собой закон мучительного самопожертвования, сурового самоподавления, тяжелого самоуничтожения; этот вид жертвоприношения может дойти даже до самокалечения и самоистязания. Эти вещи могут быть временно необходимы в требующих большого напряжения усилиях человека превзойти свое природное я; если эгоизм его натуры неистов и упрям, то он должен быть иногда встречен ответными крутыми внутренними репрессиями и уравновешивающим насилием. Тем не менее, Гита отговаривает от какого-либо избытка насилия по отношению к самому себе; ибо внутреннее я есть истинно эволюционирующее Божество, это — Кришна, это — Божественное; оно не должно подвергаться мучениям и пыткам подобно тому, как Титаны мира мучают и пытают его, но его должно во всё возрастающей мере лелеять, заботливо выхаживать, открывать его доступу Божественного света, силы, радости и широты. Не наше я, но шайку внутренних врагов духа должны мы привести в смятение, подвергнуть изгнанию, заклать на алтаре духовного роста; те, чьи имена — желание, гнев, неровность, жадность, привязанность к внешним огорчениям и удовольствиям, демоны-узурпаторы, являющиеся причиной заблуждений и страданий души, должны быть безжалостно отсечены. Их следует рассматривать не как часть самих себя, но как самозванцев и развратителей истинной и божественной природы нашего я; они должны быть принесены в жертву в наиболее жестком смысле этого слова, какая бы боль при их уничтожении ни отразилась в сознании искателя совершенства.

Однако истинная сущность жертвы не самопожертвование, а самоотдача; ее цель не самоуничтожение, но самоосуществление; ее метод не самоподавление, но величайшая жизнь; не самокалечение, но преображение частей нашего человеческого естества в божественные члены; не самоистязание, но переход от малого чувства удовлетворения к величайшей Ананде. Существует лишь одна поначалу мучительная для неопытной или замутненной части нашей внешней природы вещь; это — необходимая требующаяся дисциплина, отвержение, необходимое для поглощения несовершенного эго; однако может иметь место скорая и громадная компенсация, состоящая в обнаружении подлинно величайшей или предельной полноты в других, во всех вещах, в космическом единстве, в свободе трансцендентного Я и Духа, в экстазе прикосновения Божественного. Наша жертва — это не даяние без какого-либо возмещения или плодотворного принятия с другой стороны; это взаимообмен между воплощенной душой и сознательной Природой в нас и вечным Духом. Ибо, даже хотя и не требуется никакого возмещения, все же в глубине нас есть знание, что чудесное возмещение неизбежно. Душа знает, что она отдает себя Богу не напрасно; ничего не требуя взамен, она все же получает бесконечное богатство божественной Силы и Присутствия.

И, наконец, следует рассмотреть, кому предназначаются жертва и способ жертвоприношения. Жертва может приноситься другим, либо же божественным Силам; она может быть принесена космическому Всеобщему, либо трансцендентному Всевышнему. Воздаваемое поклонение может принять любую форму — от посвящения листка или цветка, чаши воды, горсти риса, ломтя хлеба до посвящения всего, чем мы обладаем, и подчинения всего, что мы собой представляем. Кто бы ни был получающий, каким бы ни был дар, в любом случае Всевышний, Вечный, пребывающий во всех вещах, получает и принимает жертву, даже если этот дар отвергается или игнорируется непосредственным получателем. Ибо Всевышний, превосходящий вселенную, тем не менее присутствует также и здесь, пусть и скрыто, в нас, в мире и в его событиях; он присутствует здесь как вездесущий Свидетель, как Тот, кому предназначены все наши труды, как их тайный Владыка. Все наши действия, все усилия, даже все наши грехи и преткновения, страдания и борьба, — бессознательно или сознательно, знаемое и видимое нами или еще не знаемое и замаскированное, все это, в конечном итоге, управляется Единым. Все обращено к нему в его бесчисленных формах и приносится через их посредство единому Вездесущему. В какой форме и в каком духе мы приближаемся к нему, в такой же форме и в таком же духе он примет жертву.

И результаты жертвы трудов также варьируется соответственно труду, побуждению к работе и состоянию духа, стоящему за этим побуждением. Однако все другие жертвоприношения частичны, эгоистичны, замутнены, кратковременны и неполны, — даже те из них, которые приносятся Высшим Силам и Принципам, сохраняют этот характер: результат в этом случае также частичный, ограниченный, временный, смешанный в своих реакциях, пригодный лишь для достижения второстепенной или промежуточной цели. Единственная полностью приемлемая жертва есть окончательная, самая возвышенная и полная самоотдача, — это то свободное и безоговорочное, содержащее в себе преданность и знание, осуществляемое лицом к лицу подчинение Единому, который одновременно представляет собой наше имманентное Я, окружающее нас всесоставляющее Всё, Высшую Реальность, стоящую за любым проявлением, и, тайным образом, всё это вместе, скрыто присутствующую везде имманентную Трансцендентность. Ибо душе, которая целиком отдает себя Богу, Он также отдает всего себя безраздельно. Лишь тот, кто приносит в жертву всю свою природу, обретает Я. Лишь тот, кто способен отдать всё, наслаждается Божественным Всеобщим везде. Лишь высшее самозабвение достигает Всевышнего. Лишь очищение путем принесения в жертву всего, что мы собой представляем, может дать нам право воплотить в себе Высочайшее и жить здесь в имманентном сознании трансцендентного Духа.

* * *

Предъявляемое нам требование, вкратце, в том, что нам следует превратить всю свою жизнь в сознательное жертвоприношение. Каждое мгновение и каждое движение нашей жизни должно сделаться непрерывной и исполненной преданности самоотдачей Вечному. Все наши действия, причем самые мелкие, ординарные и незначительные не в меньшей степени, чем самые великие, значительные и благородные, должны совершаться нами как акты посвящения. Наша индивидуализированная природа должна жить в едином сознании внутреннего и внешнего действия, посвященного тому Нечто, что стоит за нами более великое, нежели наше эго. Не имеет значения, каков дар и кому мы его подносим, в этом действии должно присутствовать сознание, что мы подносим его единому божественному Бытию во всех существах. Наши самые обычные и самые грубые материальные действия должны приобрести этот возвышенный характер; когда мы едим, то должны сознавать, что даем пишу этому Присутствию в нас; это должно сделаться священным предложением жертвы в храме, и мысль о простой физической потребности или самоудовлетворении должна покинуть нас. В любом возвышенном труде, в любой высокой практике, в любом трудном или благородном предприятии, осуществляется ли оно для самого себя, для других или для человеческой расы, не будет более возможным задерживаться на идее о расе, о самом себе или о других. Вещь, которую мы делаем, должна быть сознательно принесена как жертва трудов не им, но — либо через них, либо непосредственно — единому Божеству; Божественный Обитатель, который был скрыт этими низшими представлениями, не должен более оставаться скрытым, но должен всегда зримо существовать для нашей души, нашего ума и наших чувств. Труды и результаты наших трудов должны быть отданы в руки этого Единого с чувством, что это Присутствие есть Бесконечный и Высочайший, благодаря кому только и возможны все наши труды и стремления. Ибо все происходит в его бытии; для него Природа берет у нас все наши труды и стремления и приносит их на его жертвенник. Даже в тех случаях, когда сама Природа явным образом представляет собой работника, а на нашу долю выпадает лишь роль свидетелей ее трудов, осуществляемых в нас самих или поддерживаемых нами, в этих случаях также должно иметь место постоянное памятование и устойчивое сознание, что это труд, принадлежащий божественному Владыке. Само наше вдыхание и выдыхание, само биение нашего сердца могут и должны сделаться сознательными в нас в качестве живого ритма вселенского жертвоприношения.

Понятно, что эта концепция и ее эффективное осуществление должны содержать в себе три следствия, наиболее важные для достижения нашего духовного идеала. Очевидно, во-первых, что, даже если подобная практика начата без преданности, то и в этом случае она ведет прямо и неизбежно к самой высокой преданности, какая только возможна; ибо она должна естественным образом постепенно приобрести глубину самого совершенного поклонения, какое только можно себе представить, самую глубокую любовь к Богу. Это связано с растущим ощущением Божественного во всех вещах, углубляющимся общением с Божественным, сопровождающим все наши мысли, проявления воли и действия, и в каждое мгновение нашей жизни все более совершенное посвящение Божественному всей полноты нашего бытия. Таким образом элементы Йоги трудов также имеют отношение к самой сути интегрального и абсолютного Бхакти. Искатель, который включает их в свою повседневную практику, тем самым беспрестанно создает в самом себе постоянное, деятельное и эффективное представительство самого духа самопосвящения, а из этого неизбежно должно возникнуть в высшей степени всепоглощающее поклонение Высочайшему, которому посвящено это служение. Поглощающая любовь к Божественному Присутствию, к которому он чувствует все более интимную близость, все сильнее овладевает посвятившим свои труды. И вместе с этой любовью рождается, или в ней самой содержится также и всеобщая любовь ко всем существам, живым формам и созданиям, которые представляют собой обиталище Божественного — не кратковременное нетерпеливое и жадное чувство, свойственное миру разъединенности, но устойчивая неэгоистическая любовь, которая представляет собой глубокую вибрацию единства. Во всем искатель начинает встречать единый Объект своего поклонения и служения. Путь трудов сворачивает по этой дороге жертвы навстречу стезе Преданности; но и он сам может содержать в себе преданность столь же полную, поглощающую, такую же интегральную, какой может требовать любое сердечное влечение и о какой только может помыслить любая умственная страсть.

Далее, упражнение в этой Йоге требует постоянного внутреннего памятования единого основного освобождающего знания, а постоянное деятельное воплощение его в труде усиливает это памятование. Во всем пребывает единое Я, единое Божественное есть все; все пребывает в Божественном, все есть Божественное, и нет ничего иного во вселенной, — это мысль, или эта вера, представляет собой весь фон деятельности до тех пор, пока не превращается в самую сущность сознания труженика. Памятование и саморазвивающее размышление подобного рода должны превратиться, и в конечном счете превращаются, в глубокое и непрерывное видение и всеобъемлющее осознание того, что мы с такой силой удерживаем в памяти, или о чем мы с таким постоянством размышляем. Ибо каждое мгновение это принуждает нас к постоянному обращению к Источнику всей нашей жизни, воли и деятельности, и одновременно происходит вмещение и превосхождение всех частных форм и феноменов в Том, что являет собой их причину и поддерживает их существование. Этот путь не может придти к концу без того, чтобы человек не увидел живо и ярко, по-своему столь же конкретно, как и посредством физического зрения, деятельность вселенского Духа во всем. При достижении своих высочайших вершин этот путь поднимается до постоянной жизни, мышления, волеизъявления и действия в присутствии Сверхразумного, Трансцендентного. Что бы мы ни видели и ни слышали, что бы мы ни осязали и ни ощущали, все, что мы сознаем, мы должны знать и чувствовать как то, чему мы поклоняемся и служим; все должно превратиться для нас в образ Божества, восприниматься как Его жилище, окутанное вечной Вездесущностью. При своем завершении, если и не задолго до того, этот путь трудов, благодаря общению с божественным Присутствием, Волей и Силой, превращается в путь Знания более совершенный и интегральный, нежели может измыслить любой человеческий разум, или открыть какое бы то ни было интеллектуальное исследование.

Наконец, упражнение в этой Йоге жертвоприношения вынуждает нас отказаться от всех внутренних подпорок эгоизма, выбросив их из нашего ума, воли и действий, устраняя само его семя, его присутствие, его влияние на нашу природу. Все должно делаться только для Божественного; все должно быть направленно к одному Божественному. Мы ничего не должны предпринимать для себя, как для отдельного существа: ничто не должно нами делаться для других, будь то соседи, друзья, наша семья, страна, человечество или другие существа просто потому, что они связаны с нашей личной жизнью, мышлением, чувствами, или потому, что наше эго проявляет предпочтительную заинтересованность в их благополучии. Путем такого действия и видения все наши труды и вся жизнь становятся просто ежедневным активным поклонением и служением Божественному в беспредельном храме его собственного безбрежного космического существования. Жизнь все в большей мере становится жертвой вечного в индивидууме, постоянно самопредлагаемой вечному Трансцендентному. Она предлагается в жертву на обширном жертвеннике, представляющем собой поле действия вечного и космического Духа; а Сила, которая предлагает жертву, также есть вечная Сила, вездесущая Матерь. Посему этот путь есть путь единения и общения при помощи действия, а также духа и знания, сопутствующих действию, столь совершенный и интегральный, на какой только может надеяться наша Богонаправленная воля, и какой только может совершить сила нашей души.

Этот путь обладает всей силой интегрального и полноценного пути трудов, а из-за присущего ему закона жертвы и самоотдачи Божественному Я и Владыке ему сопутствует, с одной стороны, вся сила пути Любви и, с другой, вся сила пути Знания. При его завершении все эти три божественные Силы действуют одновременно, слито, объединённо, завершённо, усовершенствованные благодаря взаимному влиянию.

* * *

Божественное, Вечное есть Господь, которому приносятся в жертву все наши труды, и соединение с ним во всем нашем бытии и сознании, а также в принадлежащих сознанию инструментах, есть цель этой жертвы. Высота ступени жертвоприношения должна поэтому измеряться, во-первых, возрастанием в нашей природе чего-то, что приближает нас к Божественной Природе, и, во-вторых, также возрастающим переживанием Божественного, его присутствия, его проявления нам, растущей близостью этого Присутствия и единения с ним. Однако Божественное по своей сущности бесконечно, и его проявления также бесконечно многообразны. Если это так, то маловероятно, чтобы наше истинное интегральное совершенство, касающееся нашего бытия и нашей природы, могло придти лишь благодаря одному способу реализации; оно должно соединить в себе многочисленные различные стороны божественного опыта. Оно не может быть достигнуто, если мы будем заниматься исключительным развитием лишь единственной линии отождествления до тех пор, пока оно не достигнет абсолюта; следует сгармонизировать многие аспекты Бесконечного. Для полного преображения нашей природы необходимо интегральное сознание с многообразным динамическим опытом.

Существует одно основное постижение, неизбежное на пути к интегральному знанию или многостороннему переживанию этого Бесконечного. Оно состоит в осознании Божественного в его сущностном я и истине, не изменяемо внешними формами и феноменами. В противном случае мы, вероятно, останемся запутавшимися в сетях видимостей, беспорядочно блуждая в хаотической массе космических и частных аспектов, а если же мы избежим этой неразберихи, то это будет достигнуто ценой прикованности к некой умственной формуле, либо ценой заключения в ограниченном личном опыте. Единственная безопасная и всесогласующая истина, представляющая собой самую основу вселенной, состоит в том, что жизнь есть проявление несотворенного Я и Духа, и ключ к спрятанной тайне жизни есть правильное отношение между этим Духом и его собственными им созданными существованиями. За поверхностью жизни пребывает вечное Бытие, следящее за своими многочисленными становлениями; везде и всюду имеет место обволакивание и наполнение проявленного во времени этим непроявленным вневременным Вечным. Однако это знание не имеет для Йоги никакой ценности, если это лишь умственное и метафизическое представление, лишенное жизни и не дающее последствий; одно лишь умственное осознание недостаточно для ищущего. Ибо то, чего ищет Йога, не есть истина, принадлежащая одному лишь мышлению или уму, но это динамическая истина живого и раскрывающегося духовного опыта. В нас должна пробудиться постоянная, не покидающая нас, окутывающая нас близость, живое восприятие, истинное чувствование и общение, конкретное ощущение и контакт с подлинным и бесконечным Присутствием, всегда и везде. Это Присутствие должно оставаться с нами, как живая, наполняющая собою всё Реальность, в которой мы вместе со всеми остальными вещами существуем, движемся и действуем, и мы должны ощущать ее всегда и везде, конкретную, видимую, обитающую во всех вещах; для нас должно быть очевидно, что она представляет собой их подлинное Я, что это их непреходящая Сущность, явленная нам как их сокровенный Дух. Не просто представлять себе это Я и Дух, но видеть, чувствовать, ощущать, соприкасаться с ним всеми способами, во всех существах, и с такой же ясностью ощущать все существа пребывающими в этом Я и Духе, — вот фундаментальное переживание, которое должно включать в свою сферу всякое другое знание.

Это бесконечное и вечное Я вещей есть вездесущая Реальность, единое существование, распространенное повсюду; это единое объединяющее присутствие, а не различное в различных существах; его можно встретить, увидеть или ощутить во всей его полноте во всякой душе и во всякой форме во вселенной. Ибо его бесконечность есть бесконечность духовная и сущностная, а не просто безграничность в Пространстве или нескончаемость во Времени; Бесконечное можно ощутить в бесконечно малом атоме или в одном мгновении столь же убедительным образом, как и в промежутке времени, исчисляемом зонами, или в ошеломляющей огромности межзвездных пространств. Познание или переживание этого рода может начаться где угодно и выразиться при помощи чего угодно; ибо Бог пребывает во всем, и все есть Бог.

Этот основной опыт, тем не менее, начинается различным образом у различных натур и требует много времени, чтобы раскрыть всю Истину, которая скрыта в тысячах его аспектов. Сначала я, возможно, вижу или ощущаю вечное Присутствие в себе или как самого себя, и лишь впоследствии я могу распространить это видение и ощущение своего высшего я на все творения. Тогда я вижу мир в себе или как одно с собою. Я воспринимаю вселенную как сцену внутри своего существа; игру его процессов как движение форм, душ и сил в моем космическом духе; всюду я встречаю самого себя и никого другого. Следует обратить внимание, что я избегаю при этом заблуждения Асура, Титана, который живет в своей собственной чрезмерно разросшейся тени, принимая эго за я и дух, пытаясь навязать свою фрагментарную личность в качестве единственного доминирующего существа всему своему окружению. Ибо, обладая знанием, я уже постиг ту истину, что мое подлинное я есть не-эго; поэтому мое высшее Я всегда ощущается мною либо как безличная Беспредельность, либо как сущностная Личность, содержащая в себе, за пределами самой себя, все остальные личности, либо же то и другое вместе; но в любом случае, будь то Безличное или беспредельное Личное, либо то и другое вместе, это есть Бесконечное, превосходящее границы эго. Если я искал и сначала нашел высшее Я в той его форме, которую я называю самим собой, а не в других существах, то лишь потому, что, благодаря субъективности моего сознания, это оказалось наиболее удобным для меня способом найти и, вместе с тем, познать и реализовать его. Но если ограниченное, выполняющее роль инструмента эго не начинает поглощаться этим Я, как только последнее стало видимым, если меньшее, внешнее, сконструированное нашим умом я отказывается исчезнуть в этом величайшем, вечном и несотворенном духовном Я, то моя реализация либо не подлинная, либо она в высшей мере несовершенна. Где-то во мне находится эгоистическое препятствие; некая часть моей природы противопоставила эгоистичное и самосохраняющее отрицание всепоглощающей истине Духа.

С другой стороны, — и для некоторых это наиболее удобный путь, — я могу увидеть Божество сначала в окружающем меня мире, не в самом себе, а в других. Я встречаю там Божественное как пребывающее во всем и всесодержащее Бесконечное, непривязанное ко всем этим формам и силам, которые оно несет на своей поверхности. Либо, я вижу и ощущаю Его как чистое и изолированное Я и Дух, что содержит в себе все эти силы и существования, и тогда я теряю свое чувство эго в безмолвной Вездесущности, окружающей меня со всех сторон. Впоследствии именно она начинает наполнять собою и владеть моим выполняющим роль инструмента существом, и именно от нее представляются исходящими все мои побуждения к действию, весь свет моей мысли и речь, все конструкции моего сознания и все его отношения и взаимодействия с другими формами воплощенных душ этого единого мирового Существования. Я уже более не представляю собой это маленькое личное я, но То, с чем-то принадлежащим ему самому, получившим преимущественное развитие, что поддерживает избранный вид своих деяний во вселенной.

Имеется и другое основное осознание, самое последнее из всех, которое, тем не менее, приходит иногда в виде первого, решающего откровения, или же раннего поворотного пункта в Йоге. Оно представляет собой пробуждение к невыразимо высокому трансцендентному Непознаваемому, пребывающему выше меня и выше всего этого мира, в котором я, казалось бы, совершаю свое движение, к безвременному и беспространственному состоянию или сущности, некоторым образом убеждающей и принуждающей к подчинению пребывающему во мне сущностному сознанию — единственной вещи, которая по отношению к нему переполняюще реальна. Этот опыт обычно сопровождается в такой же мере подчиняющим себе ощущением призрачной или туманной иллюзорности всех здешних вещей, или ощущением их временного, производного и лишь отчасти реального характера. По крайней мере, в течение некоторого времени все вокруг меня может казаться перемещением кинематографических теней или обладающих лишь поверхностью фигур, а моя собственная деятельность может казаться текучей формой, исходящей из некоего Источника, пока неосознанного и, возможно, недоступного пониманию, который выше или вне меня. Оставаться в этом сознании, доводить до полноты это явление или следовать этому начальному указанию на сущностный характер вещей, значит двигаться к цели растворения себя и мира в Непознаваемом, — к Мокше, Нирване. Но это не единственная линия следования; я могу, напротив, ждать до тех пор, пока посредством безмолвия безвременной незаполненной пустоты освобождения я не начну вступать в определенные отношения с этим еще не осознанным мною Источником самого меня и моей деятельности; затем пустота начинает заполняться, из нее появляется, или в нее устремляется вся многообразная Истина Божественного, все аспекты, проявления и многочисленные уровни динамического Бесконечного. Вначале это переживание навязывает уму и затем всему существу абсолютный, неизмеримый, почти ужасающий покой и безмолвие. Подавленный, покоренный и утихомиренный, освобожденный от самого себя, ум воспринимает само это Безмолвие в качестве Всевышнего. Но впоследствии идущий обнаруживает, что все содержится или заново делается для него в этом безмолвии, или через это безмолвие нисходит на него от более великого, скрытого трансцендентного Существования. Ибо это Трансцендентное, это Абсолютное — не просто покой, свойственный лишенной признаков пустоте; оно обладает своим собственным бесконечным содержанием и богатствами, по отношению к которым те [богатства], что принадлежат нам, представляют собой уменьшенные и ухудшенные значения. Если бы не существовало этого Источника всех вещей, то не могла бы существовать вселенная; все энергии, всякая деятельность и любая активность были бы иллюзией, всякое созидание и проявление было бы невозможным.

Это три основные осознания, настолько существенные, что Йогину, идущему по пути Знания, они представляются высшими и достаточными, предназначенными превысить и заменить собою все остальные. И, однако, для интегрально ищущего, даруются ли ему остальные постижения на ранней стадии внезапно и легко, благодаря чудотворной милости, или достигаются с трудом, после длительного развития и стараний, — они не представляют собой ни единственной истины, ни достаточных и единственных ключей к интегральной истине Вечного, скорее, это лишенная содержания отправная точка, широкое основание более великого божественного Знания. Существуют другие постижения, которые абсолютно необходимы и должны быть исчерпаны до высшего предела своих возможностей; и если некоторые из этих постижений кажутся на первый взгляд имеющими отношение лишь к Аспектам Божества, которые служат инструментами активности существования и не составляют его существа, все же, когда их доводят до конца, посредством этой активности достигая вечного Источника последней, выясняется, что они приводят к обнаружению Божественного, без которого наше Знание Истины, скрытой за вещами, осталось бы бедным и неполным. Эти, казалось бы, Инструменты, представляют собой ключ, без которого сами Основы не откроют все свои тайны. Все раскрывающиеся аспекты Божественного должны быть пойманы в широкую сеть интегральной Йоги.

* * *

Если уход от мира и его деятельности, максимальное освобождение и покой были бы единственной целью идущего, то трех основных великих постижений было бы достаточно для исполнения его духовной жизни: сосредоточившись лишь на них, он мог бы позволить всему остальному божественному или земному знанию покинуть его, а сам, необремененный, мог бы уйти в вечное Безмолвие. Однако он должен понять значение мира и его деятельности, узнать, какая божественная Истина может быть скрыта за ними и устранить внешнее противоречие между Божественной Истиной и проявленным творением, являющееся отправной точкой наибольших духовных переживаний. При этом, на любом пути приближения, какой только он может выбрать, он будет натыкаться на неизменную Двойственность, на разделение между двумя видами существования, которое кажется противоречием, а их противоречие представляется самым корнем загадки вселенной. Позже он может обнаружить и обнаруживает, что это два полюса Единого Бытия, связанные между собой двумя одновременными потоками энергии, отрицательной и положительной по отношению друг к другу, и их взаимодействие есть само условие проявления того, что пребывает внутри Бытия, а их воссоединение — средство, предназначенное для примирения несоответствий жизни и для обнаружения интегральной истины, которую он ищет.

Ибо, с одной стороны, он знает об этом Я, пребывающем всюду, об этой вечной Субстанции Духа — Брахмане, Вечном — одном и том же самосуществовании, здесь, во времени, стоящем за каждым феноменом, который он видит или ощущает, а также пребывающем вне времени за пределами вселенной. Он имеет сильное и всепревышающее переживание Я, которое не есть ни наше ограниченное эго, ни наш ум, жизнь или тело, равновеликого вселенной, но не принадлежащего к внешним феноменам, более конкретного для некоего его духовного чувства, нежели любая форма или феномен, вселенского, и все же не зависимого от чего-либо в мире или от всей вселенной в целом; если бы весь мир должен был исчезнуть, то его исчезновение не привело бы к возникновению какого-либо изменения в этом Вечном в отношении его постоянного сокровенного переживания. Он непоколебим в невыразимом Самосуществовании, которое представляет собой сущность его самого и всех вещей; он сокровенно обладает сущностным Сознанием, по отношению к которому мыслящий ум, жизненные чувства и телесные ощущения суть лишь частичные и ослабленные подобия, Сознанием, обладающим беспредельной Силой, по отношению к которой все энергии являются ее проявлениями, но которую, тем не менее, нельзя объяснить или считать суммой, силой или природой всех этих энергий вместе взятых; он чувствует, он живет в неотчуждаемом самосуществующем Блаженстве, которое не есть наша слабая мимолетная радость, счастье или удовольствие. Неизменная непреходящая бесконечность, вневременная вечность, самоосознание, которое не есть наше воспринимающее, реагирующее и ощупывающее ментальное сознание, но скрытое за ним, пребывающее над ним, а также присутствующее в областях, находящихся ниже его, даже в том, что мы зовем Бессознательностью, единство, в котором нет возможности какого-либо другого существования, — вот четырехсторонний характер этого установившегося переживания. Кроме того, это вечное Существование Я ощущается им также, как сознательный Дух Времени, несущий поток событий, самопростирающееся духовное Пространство, содержащее в себе все вещи и существа, Духовная Субстанция, которая есть сама форма и материал всего, что кажется недуховным, временным и конечным. Ибо все временное, преходящее, имеющее протяженность, ограниченное ощущается им в своей субстанции, энергии и силе ничем иным, как Единым, Вечным и Бесконечным.

И кроме того, не только в нем или над ним существует это вечное самоосознающее Существование, это духовное Сознание, эта беспредельность самоозаренной Силы, это безвременное и бесконечное Блаженство. Существует также, столь же постоянная в его переживании, вселенная в измеримых Времени и Пространстве, некий род безграничного конечного, и в них все преходяще, ограниченно, фрагментарно, множественно, невежественно, подвержено отсутствию гармонии и страданиям, смутно ищет некую нереализованную и все же присущую ему гармонию единства, бессознательно или полусознательно, или, когда даже в высшей степени сознательно, то все равно связанно с первоначальным Неведением или Бессознательностью. Он не всегда находится в трансе покоя или блаженства, и даже если бы это было так, то все равно не имело бы место решение проблемы, ибо он знает, что несовершенство по-прежнему продолжало бы существовать вне его, и в то же время внутри его некоего более широкого я так, как если бы это несовершенство было вечным. Временами эти два состояния его духа кажутся ему существующими попеременно, в соответствии с состоянием его сознания; временами они существуют для него как две части его бытия, — в корне различные и подлежащие примирению, две половины — высшая и низшая, или внутренняя и внешняя части его существования. Вскоре он обнаруживает, что это разделение в его сознании обладает огромной освободительной силой, ибо благодаря ему он более не ограничен неведением и бессознательностью; неведение более не кажется ему истинной природой вещей и его самого, но всего лишь иллюзией, которая может быть преодолена, или же по крайней мере временным ошибочным самопереживанием — Майей. Соблазнительно рассматривать последнюю лишь как противоположность Божественного, как непостижимое мистериальное действие, театр масок или искажение Бесконечного, а именно так это временами неотразимо представляется его переживанию — с одной стороны светозарная истина Брахмана, с другой — темная иллюзия Майи. Однако нечто в нем самом не позволяет ему постоянно разрезать существование надвое и, при более внимательном рассмотрении, он обнаруживает, что в этом полусвете или темноте также пребывает Вечное — это Брахман, присутствующий здесь с лицом Майи.

В этом состоит начало роста духовного опыта, который все более и более открывает ему, что казавшееся темной, непостижимой Майей было все время ничем иным, как Могуществом Сознания Вечного, безвременного и беспредельного по ту сторону вселенной и в то же время простирающегося здесь под личиной светлых и темных противоположностей ради осуществления чуда проявления Божественного в Уме, Жизни и Материи. Всё Вневременное воздействует на игру, происходящую во Времени; все во Времени происходит и совершается на основе вневременного Духа. Если разделяющее переживание было освобождающим, то это объединяющее переживание динамично и эффективно. Ибо теперь идущий не только ощущает себя в своей душевной сущности частью Вечного в своем сущностном я и духе полностью единым с Вечным, но он ощущает также свою активную природу инструментом в руках всеведущего и всемогущего Сознания-Могущества. Какой бы ограниченной и относительной ни была в нем нынешняя деятельность этого Сознания-Могущества, он способен раскрываться для все более грандиозного сознания и его мощи, и это расширение сознания, по-видимому, не имеет представимых границ. Духовный и сверхразумный уровень этого Сознания-Могущества представляется ищущему расположенным над ним и имеющим склонность вступать в контакт там, где нет помех и ограничений, и энергии этих уровней так же оказывают давление на игру во Времени, обещая величайшее нисхождение со своих высот и менее замаскированное, или больше не замаскированное проявление Вечного. Некогда находившаяся в состоянии внутреннего конфликта, но теперь примиренная двойственность Брахмана-Майи открывается ему как первый великий динамический аспект Я всех я, как Владыка существования, Господь жертвоприношения мира и жертвы, приносимой ищущим.

На другом пути приближения другая Двойственность являет себя опыту идущего. С одной стороны, он становится осведомленным о свидетельствующем воспринимающем, наблюдающем, испытывающем Сознании, которое не кажется действующим, но для которого, по-видимому, предпринимается и поддерживается всякая активность, как внутри, так и вне нас. С другой стороны, он узнаёт в то же время о исполнительной Силе или энергии Процесса, которая видится составляющей, совершающей и направляющей всякую мыслимую деятельность, созидающей мириады форм, видимых и невидимых для нас, и использующей их в качестве стабильных оснований для нескончаемого потока своей деятельности и созидания. Вступая исключительно в сознание свидетеля, ищущий становится безмолвным, незатрагиваемым, недвижимым; он видит, что до сей поры он пассивно отражал и присваивал себе действия Природы, и именно в результате этого отражения они приобретали от пребывающей в нем души-свидетеля то, что представлялось духовным значением и смыслом. Но теперь он отказался от приписывания их себе и от отражающего отождествления с ними; он сознает только свое безмолвное я и находится в стороне от всего, что пребывает в движении вокруг последнего; все действия совершаются вне его и моментально перестают быть сокровенно реальными; они выглядят теперь механическими, отделимыми, могущими прекратиться. Вступая исключительно в область кинетического движения, ищущий становится обладателем противоположного самоосознания; он представляется своему собственному восприятию множеством активностей, созданием и результатом действия сил; если имеет место активное сознание, даже некий род кинетического бытия посреди всего, то уже нигде больше нет в этом всём свободной души. Эти два различные и противоположные состояния бытия чередуются в нем, либо одновременно находятся одно против другого; одно, безмолвное, пребывает во внутренней сущности и наблюдает, но остается недвижимым и безучастным; другое, активное в некотором наружном или поверхностном я занято своими обычными действиями. Он вступил в область интенсивного разделяющего постижения великой двойственности, Души-Природы, Пуруши-Пракрити. Но по мере того, как сознание углубляется, он узнаёт, что это лишь первая фронтальная видимость. Ибо он обнаруживает, что именно благодаря молчаливой поддержке, позволению или санкции этой пребывающей в нем души-свидетеля исполнительная природа может сокровенно и упорно работать над его бытием; если душа отбирает свою санкцию, то движения Природы в их действии над ним и внутри него становятся исключительно механическим повторением, вначале интенсивным, как бы пытающимся еще усилить их власть, но впоследствии все менее динамичным и реальным. Более активно используя эту силу одобрения или отказа, он постигает, что он может, поначалу медленно и неуверенно, а впоследствии более решительно, вносить изменения в действия Природы. Со временем в этой свидетельствующей душе или за ней ему открывается присутствие Знающего и господствующей Воли в Природе, и всякая ее деятельность все в большей степени представляется выражением знаемого и либо активно волеизъявляемого, либо пассивно дозволяемого этим Господином ее существования. Сама Пракрити теперь представляется чисто механической в ее точно выверенном образе действий, но на самом деле это есть сознательная Сила с обитающей в ней душой, с сознающим себя смыслом ее движений и поворотов, с обнаруживающимися в ее поступи и в ее обликах скрытой Волей и Знанием. Эта Двойственность, в аспекте разделенная, на самом деле неразделима. Где бы ни существовала Пракрити, там же пребывает и Пуруша; где бы ни находился Пуруша, там же находится и Пракрити. Даже в своем бездействии он содержит в себе всю ее силу и энергию готовыми быть приведенными в действие; даже в разгар деятельности она несет в себе всё его наблюдающее и обязывающее сознание, как единственную опору и смысл ее творческой устремленности. Ищущий еще раз на собственном опыте обнаруживает два полюса существования Единого Бытия и две линии или два потока их энергий, положительной и отрицательной по отношению друг к другу, которые осуществляют благодаря своей одновременности проявление всего, что содержится в этом бытии. При этом он также обнаруживает, что разделяющий аспект есть аспект освобождающий; ибо он избавляет его от пут, состоящих в отождествлении себя с неадекватными деяниями Природы в Неведении. Объединяющий аспект есть аспект динамичный и действенный; ибо он делает его способным достичь господства и совершенства; отвергая то, что менее божественно или кажется небожественным в Природе, он может перестроить ее формы и движения в самом себе в соответствии с более благородным образцом, с законом и ритмом более высокого существования. На определенном духовном и сверхразумном уровне Двойственность становится более совершенным Два-в-Одном, Господствующим Духом с заключенной в нем Сознательной Силой, и его потенции не признают никаких преград и способны превзойти все границы. Таким образом, эта однажды разделенная, а теперь двуединая Двойственность Пуруша-Пракрити открывается ему во всей своей истине как второй великий инструментальный аспект Души всех душ. Хозяина существования, Господина Жертвы.

На еще одном пути приближения ищущий встречает другую соответствующую, но в аспекте отличную от предыдущих Двойственность, в которой двуединый характер проявляется более непосредственно, — динамическую Двойственность Ишвара-Шакти. С одной стороны, он знает о бесконечном и самосуществующем в бытии Божестве, которое содержит все вещи в невыразимой потенциальности существования, о Я всех я, о Душе всех душ, о духовной Сущности всех сущностей, о безличном невыразимом Существовании, и в то же время о беспредельной Личности, которая олицетворяет себя здесь в бесчисленных личностях, о Владыке Знания, Властелине Сил, Господе любви, блаженства и красоты, о едином Источнике миров, самопроявляющем и самосотворяющем, о Космическом Духе, вселенском Уме, всеобщей Жизни, о сознательной и живой Реальности, поддерживающей видимость того, что мы понимаем как бессознательную и безжизненную Материю. С другой стороны, он узнаёт то же Божество в действующих сознании и силе, проявляющихся как самосознающая Сила, которая содержит в себе и несет в себе все, и занята проявлением всего этого в Пространстве и Времени вселенной. Для него очевидно, что здесь имеет место единое верховное и бесконечное Бытие, олицетворенное для нас в двух различных сторонах самого себя, лицевой и оборотной по отношению друг к другу. Все либо приготовляется, либо предсуществует в Божестве Бытия, исходит из него и поддерживается его Волей и Присутствием; все выявляется и приводится в движение Божеством в его силе; все осуществляет, совершает и развивает благодаря ей и в ней свою индивидуальную или космическую цель. И снова имеет место Двойственность, необходимая для проявления, созидания и осуществления возможностей того двойного потока энергии, который всегда представляется необходимым для вселенских трудов, два полюса одного Бытия, но здесь они ближе друг к другу и всегда очевидно каждый несет силы другого в своей сущности и своей динамической природе. В то же время благодаря тому, что два великих элемента божественной Мистерии, Личное и Безличное, сплавлены здесь воедино, искатель интегральной Истины ощущает в двойственности Ишвара-Шакти свою близость к более сокровенной и высочайшей тайне божественной Трансцендентности и Проявления, нежели в любом другом переживании.

Ибо Шакти Ишвары, божественная Сознательная Сила и Вселенская Матерь, становится посредницей между вечным Единым и проявленным Множественным; с одной стороны, благодаря игре энергий, которые она приносит от Единого, Шакти проявляет множественное Божество во вселенной, осуществляя инволюцию и эволюцию бесчисленных феноменов, материалом которых служит ее проявляющая субстанция; с другой стороны, посредством вновь восходящего потока тех же самых энергий она приводит все вещи обратно к Тому, от чего они произошли, так что душа в своем эволюционном проявлении может снова и снова возвращаться к Божеству туда или здесь обретать свой божественный характер. Хотя Шакти и занята приведением в движение космического механизма, ей не присущ характер бессознательной механической Душеприказчицы, который мы находим первоначально в облике Пракрити, Природной Силы; ей также не свойственен характер Нереальности, создательницы иллюзий или полуиллюзий, который присущ нашей первоначальной точке зрения на Майю. Для переживающей души становится ясно, что она имеет дело с сознательной Силой, обладающей той же сущностью и природой, что и Всевышний, от которого она исходит. Если кажется, что она погрузила нас в Неведение и Бессознательность, преследуя осуществление плана, который мы еще не в состоянии понять, если ее силы представляются нам всеми этими двусмысленными силами вселенной, то все же сразу видно, что она работает для развития в нас Божественного Сознания, и что она располагается вверху, привлекая нас к своей высшей сущности, открывая нам все больше и больше самое существо Божественного Знания, Воли и Ананды. Даже в движениях Неведения душа ищущего знает о ее сознательном руководстве, поддерживающем его шаги и ведущем быстро или медленно, прямо или используя многочисленные окольные пути, от темноты к свету более высокого сознания, от смертности к бессмертию, от зла и страдания к высочайшему добру и счастью, о которых человеческий ум может составить себе пока лишь смутное представление. Таким образом, ее энергия одновременно освобождающая и динамичная, созидательная, действенная, — она созидает не только те вещи, которые есть, но и те, которым еще только предстоит существовать в будущем; ибо, устраняя искажение и запутанные действия его низшего сознания, состоящие из вещества Неведения, она заново перестраивает и переделывает его душу и природу в сущность и силы высшей божественной Природы.

Этой Двойственности также может сопутствовать разделяющий опыт. На одном ее полюсе ищущий может осознавать одного лишь Владыку Существования, устремляющего на него Свои силы знания, могущества и блаженства с тем, чтобы освободить его и обожествить; Шакти может представляться ему лишь безличной Силой, выразительницей этих вещей или атрибутом Ишвары. На другом полюсе он может встретить Матерь Мира, создательницу Вселенной, проявляющую богов, миры, все вещи и существования из своей духовной субстанции. Либо, даже если он видит сразу оба аспекта, то это может быть неравноценное, разделяющее видение, подчиняющее одно другому, рассматривающее Шакти лишь как средство приближения к Ишваре. В результате имеет место односторонняя тенденция или отсутствие равновесия, сила воздействия не получает полной поддержки, либо же свет откровения несовершенно динамичен. Лишь когда совершенное единство двух сторон этой Двойственности достигнуто и руководит его сознанием, он начинает открываться влиянию более широкой силы, которая избавит его целиком от имеющего здесь место запутанного столкновения Идей и Сил и поместит в область более высокой Истины, и сделает возможным для этой Истины спуститься со своих высот с тем, чтобы она могла просветить, осенить и властно воздействовать на этот мир Неведения. Ищущий начал завладевать интегральной тайной, которая может быть охвачена во всей полноте, лишь когда он пересечет границу царящей в этом мире двойственности, в которой Знание безысходно переплетено с первоначальным Неведением, и вступит в область, в которой духовный ум исчезает в сверхразумном Гносисе. Именно благодаря этому третьему и наиболее динамичному двойному аспекту Единого ищущий начинает с наиболее интегральной полнотой вступать в область глубочайшей тайны бытия Господина Жертвы.

Ибо именно за таинством присутствия личности во внешне безличной вселенной — как и в таинстве сознания, проявляющегося из бессознательного, жизни из безжизненного, души из грубой Материи — скрыто решение загадки существования. Здесь присутствует еще одна динамичная Двойственность, более всеобъемлющая, чем это кажется на первый взгляд, и глубоко необходимая для действия медленно самораскрывающейся Силы. В своем духовном переживании ищущий может, находясь на одном полюсе Двойственности, следовать Уму в видении фундаментальной Безличности, пребывающей всюду. Душа, эволюционирующая в материальном мире, начинает с безграничной безличной Бессознательности, в которой наше внутреннее зрение все же различает скрытое присутствие бесконечного Духа; ее дальнейшее развитие связано с возникновением ненадежного сознания и личности, которые даже в своей полноте имеют вид эпизода, но эпизода, который повторяется, образуя нескончаемую серию; далее душа, благодаря опыту жизни, поднимается из области ума в область бесконечного, безличного и абсолютного Сверхсознания, в котором личность, умственное сознание и виталическое сознание кажутся совершенно исчезнувшими благодаря освобождающему уничтожению, Нирване. Находясь и на более низком уровне, он ощущает эту фундаментальную безличность как огромную освободительную силу, пребывающую повсюду. Она избавляет его знание от узости личностного ума его волю — от хватки личностного желания, его сердце — от пут мелких переменчивых эмоций, его жизнь — от узкой личностной рутины, его душу — от эго, и Она дает им возможность обрести в себе покой ровность, широту, универсальность и бесконечность. Йога трудов, казалось бы, нуждается в Личности, которая служила бы ее опорой, едва ли не ее источником, но здесь также обнаруживается, что безличное есть наиболее непосредственная освободительная сила; именно благодаря широкой неэгоистической безличности человек может сделаться свободным тружеником и божественным творцом. Неудивительно, что неодолимое могущество этого опыта, исходящего из безличного полюса Двойственности, должно было побудить мудрецов объявить этот опыт единственным путем, а безличную Сверхсознательность — единственной истиной Вечного.

И все же для искателя, стоящего на противоположном полюсе Двойственности, характерно иное переживания, которое подтверждает интуицию, глубоко коренящуюся в сердце и в самой нашей жизненной силе, состоящую в том, что личность, как и сознание, жизнь, душа не есть недолго живущий чужак в безличной Вечности, но заключает в себе сам смысл существования. Этот прекрасный цветок космической Энергии несет в себе предвидение цели и намек на истинное побуждение работы вселенной. Когда в ищущем открывается оккультное зрение, он узнаёт об иных планах бытия, иных мирах, в которых сознание и личность занимают огромное место и имеют первостепенное значение; даже здесь, в материальном мире, для этого оккультного видения бессознательность Материи наполнена тайным всепроникающим сознанием; ее безжизненность содержит вибрации жизни, ее механизм есть средство обитающего в ней Разума, Бог и душа суть везде. Надо всем пребывает бесконечное сознательное Бытие, которое различным образом выражает себя во всех этих мирах; безличность есть только первое средство этого выражения. Она представляет собой поле действия законов и сил, ровную основу проявлений; но эти силы выражают себя через существа, во главе которых стоит сознательный дух, представляя собой эманации Сознательного Существа, которое есть их источник. Множественная неисчислимая личность, выражающая собой эту Одну, есть истинный смысл и главная цель проявления, и если ныне личность кажется узкой, фрагментарной, ограниченной, то это лишь потому, что она не открылась своему источнику и не расцвела в свою собственную божественную истину и полноту, наполнив себя вселенским и бесконечным. Таким образом, миротворение не есть более иллюзия, случайный механизм, игра, без которой можно было обойтись, поток, не имеющий никакого результата; это — истинный динамизм сознательной и живой Вечности.

Эта крайняя противоположность точек зрения наблюдателей, находящихся на двух полюсах единого Существования, не создает существенных трудностей для искателя интегральной Йоги; ибо весь его опыт показал ему необходимость этих двойственных условий и стоящих за ними потоков Энергии, положительной и отрицательной по отношению друг к другу, для проявления того, что пребывает внутри единого Существования. Для него Личность и Безличность были двумя крыльями его духовного взлета, и он располагает предвидением достижения такой высоты, на которой их взаимоподдерживающее взаимодействие перейдет в слияние их энергий, раскроет интегральную Реальность и высвободит к деятельности изначальную силу Божественного. Не только в основных Аспектах, но и во всех трудах своей Садханы он ощущает их двойную истину и взаимно дополняющую друг друга работу. Безличное Присутствие оказало влияние на его природу со своих высот, либо проникло внутрь и овладело ею; нисходящий Свет залил его ум, жизненную энергию, каждую клетку его тела, просветил их знанием, открыл его себе самому сверху до низу, вплоть до его самых замаскированных и неожиданных для него самого движений его существа, выставляя их напоказ, очищая, уничтожая либо блестящим образом преображая всё, что составляет принадлежность Неведения. Сила влилась в него потоками или подобно океану, работала в его существе и во всех его членах, растворяла, заново создавала, изменяла и преображала их все до единого. Блаженство затопило его и продемонстрировало, что оно может сделать страдание и печаль невозможными, превратить саму боль в божественную радость. Беспредельная Любовь соединила его со всеми созданиями, либо открыла ему мир неразъединяемой близости, несказанной сладости и красоты, начала устанавливать свой закон совершенства и сопряженный с ним экстаз даже посреди дисгармонии земной жизни. Духовная Истина и Справедливость вынесли приговор добру и злу этого мира несовершенства и фальши, раскрыли высшее благо и ведущую к нему путеводную нить тончайшей гармонии, присущее ему возвышение действия, чувства и знания. Однако за всем этим и во всём этом он ощутил Божество, которое представляет собой все эти вещи, Носителя Света, Руководителя и Bсe-Знающего, Господа Силы, Подателя блаженства, Друга, Помощника, Отца, Мать, Партнера во вселенской игре, абсолютного Владыку его существа, Возлюбленного и Любовника его души. Все отношения, познанные человеческой личностью, присутствуют в контакте души с Божественным; но они поднимаются на сверхчеловеческие уровни и подчиняют его божественной природе.

Предметом исканий является интегральное знание, интегральная сила, весь диапазон единения со Всем и Бесконечным, стоящим за существованием. Для искателя интегральной Йоги ни единое какое-либо переживание, никакой отдельно взятый Аспект Божества, — каким бы он ни представлялся человеческому уму всеохватывающим, достаточным для его способности вмещения, легко признаваемым в качестве единственной или окончательной реальности, — не может играть роль исключительной истины Вечного. Для садхаки интегральной Йоги переживание Божественного Единства, доведенное до высшего предела, глубже постигается и более широко воспринимается посредством следования и доведения до высшей степени полноты переживания Божественной Множественности. Все, что есть истинного в политеизме, так же как и в монотеизме, входит в сферу его исканий; но он проходит мимо поверхностного восприятия того и другого человеческим умом с тем, чтобы завладеть их потаенной истиной, пребывающей в Божественном. Он видит, что служит целью устремлений враждующих между собой сект и философий, и признает каждый аспект Реальности на присущем ему месте, но отвергает узость и ошибки этих сект и философий и идет дальше до тех пор, пока не обнаруживает Единую Истину, которая связывает их друг с другом. Упреки в антропоморфизме и человеко-поклонстве не могут остановить его, — ибо он видит в них предрассудки невежественного и самонадеянного логического интеллекта, абстрагирующего ума, который не перестает вращаться в своем собственном ограниченном круге. Если человеческие отношения, что и поныне практикуются среди людей, исполнены ничтожества, порочности и невежества, то все же они представляют собой искаженные тени чего-то присущего Божественному, и посредством обращения их к Божественному он находит то, тенью чего они являются, и спускает это вниз для проявления в жизни. Именно посредством превосхождения человеком самого себя и путем открытия им себя для высшего наполнения Божественное должно проявить себя здесь, — это неизбежно приходит в процессе духовной эволюции, и поэтому человек не оставит Божество без внимания, не сделает себя слепым к Божеству, ибо оно располагается в человеческом теле, manusim tanum asritam. Выходя за пределы ограниченной человеческой концепции Бога, садхака приходит к единому божественному Вечному, но в то же время он встретит его в обликах Богов, его космических личностей, поддерживающих течение Вселенской Игры, обнаружит его под личиной Вибхути, воплощенных вселенских Сил или Руководителей человечества, воздаст уважение и будет повиноваться ему в лице Гуру, будет поклоняться ему в Аватаре. Для него будет огромной удачей, если ему удастся встретить того, кто реализовал или становится Тем, что является предметом его поисков, — тогда он, открыв себя этому сосуду Его проявления, сможет Его познать. Ибо это есть наиболее очевидный признак растущего совершенства, обещание великого чуда постепенного Нисхождения в Материю, что представляет собой скрытый смысл материального творенья и оправдание всей земной жизни.

Так раскрывает себя искателю в процессе жертвоприношения Господин жертвы. Это раскрытие может начаться в любой момент; в любом аспекте Владыка Трудов может принять работу в нем, и все более и более оказывать давление на него и на работу с целью обнаружения своего присутствия. В конце концов все Аспекты обнаруживают себя, разъединенные, затем скомбинированные, сплавленные и, наконец, сливаются воедино. В конечном счете через все это начинает сиять высшая интегральная Реальность, которую неспособен познать Ум, представляющий собою часть Неведения, но познаваемая, ибо она сознает самое себя в свете духовного сознания и сверхразумного знания.

* * *

Это обнаружение высшей Истины или высшего Бытия, Сознания, Силы, Блаженства и Любви, безличных и личных одновременно и тем самым поднимающих обе стороны нашего собственного бытия, — ибо в нас также имеет место двоякое сочетание Личности и массы безличных принципов и сил, — есть в одно и то же время первейшая цель и условие высшего достижений жертвоприношения. Это достижение само по себе принимает форму единения нашего существа с Тем, Кто таким образом делается явным для нашего видения и переживания, и это единение имеет тройственный характер. Имеет место единение в духовной сущности, путем отождествления; через пребывание нашей души в этом высшем Бытии и Сознании; динамическое единение через подобие или тождество природы Того и нашего, играющего роль инструмента, существа. Первое есть освобождение от Неведения и отождествление с Реальным и Вечным, moksa, sayujya, что является характерной целью Йоги Знания. Второе, обитание души с Божественным или в Божественном, samipya, salokya, — напряженное упование Йоги любви и блаженства. Третье, тождественность в природе, подобие Божественному, стремление быть совершенным, как Оно совершено, sadharmya, есть высокая цель Йоги могущества и совершенства, или божественных трудов и служения. Объединенная полнота всех трех, основанная на множественном Единстве самопроявляющегося Божества, есть законченный результат интегральной Йоги, цель ее триединого Пути и плод ее триединой жертвы.

Нами может быть достигнуто единение посредством отождествления, освобождение и превращение субстанции нашего бытия в высшую субстанцию Духа, нашего сознания в божественное Сознание, состояния нашей души в экстаз духовного блаженства или в покойное вечное блаженство существования. Нами может быть достигнуто светоизливающее обитание в Божест